— Да и ладно, — отмахнулся небрежно парень, — Ванька не таких через колено гнул. Ждем полчаса, и если он не придет за нами, то мы пойдем за ним. Будем это, как его? А! Нарушать литературные штампы.
— Тебя кажется, неплохо головой ударили, — невесело усмехнулась Марья. — То-то ты мне тут с три короба наплел.
— Может быть, может быть, — бубнил подмастерье, в ответ, вынимая из шва в куртке металлическую проволоку. После подошел к литой двери, прислушался, и стал примериваться к похожей на замочную скважину щели, — В смысле ударили, но все что рассказал, правда. Вот те крест!
Неотличимая от остальных помещений комплекса кубическая комната была полна различных приборов медицинского назначения. По указанию начальника поисковой партии Владислава Ковырялова в первые же дни обследования комплекса в нее сносили все исправные приборы тем или иным образом относящиеся к медицине. И вот настал тот день, когда он смог использовать их в полной мере для обследования достаточно интересного пациента.
Находившийся в беспамятстве Иван был, крепко пристегнут ремнями к металлической раме кровати, облеплен проводами и обставлен аппаратурой, снимающей различные показания. Ковырялов, в свое время специализировавшийся на медицине, был увлечен расшифровкой показаний, о чем-то советовался с сутулым помощником, брал кровь из посиневших вен мастера, прогонял ее по анализаторам, и снова обсуждал результаты со своим лаборантом, совершенно не обращая внимания на нервно сопящего начальника охраны.
Михаил занял профессорское место, за ютящимся в углу столом, над которым нависала серая пыльная ширма, и нервно перебирая пальцами, постукивал по надтреснутому пластику. Терпение его лопалось, но он молчал, поскольку знал, что пока проф не напрыгается вокруг нового пациента, что — либо спрашивать бесполезно.
— Станислав, пожалуйста, возьмите соскоб с поверхности пластины, — говорил профессор, подгоняя к кровати плоский монитор на ножках с колесиками. — Ах, да, и возьмите ткань в местах соединения пластины и тела. Хорошо — хорошо. Теперь обработайте пациента проводниковым гелем.
Сопение начальника охраны становилось все громче и быстрей, кончики пальцев начинало саднить от постукивания по столу. Он перестал барабанить, выбрался из-за стола и встал за спиной профессора. Станислав тем временем обработал грудь мастера с непонятным наростом гелем и плотно укутал серебрящейся тканью. Ковырялов включил монитор, по которому стали расползаться волнообразные помехи. Но вот среди помех стало вырисовываться смутное очертание тела, а после кости и внутренние органы.
— Я впервые такое вижу, — удивленно воздел бровь Станислав. — Похоже на метастазы. Но на такой стадии не живут!
— Михаил, — позвал Ковырялов и вздрогнул, тут же обнаружив рядом его хмурое лицо. — Вот взгляните.
— Вижу, только подробней если можно.
— Этот нарост действительно похож на рак, но как заметил Стас, с такими поражениями не живут. Смею предположить, это нечто паразитическое. Если хотите: симбионт. Видите, он распространил свои метастазы — корни с новообразованиями в подкожном слое, при этом, не задевая кровеносную систему. Судя по всему, ваш коллега живет с ним уже некоторое время, и он не причиняет ему ни каких неудобств. Организм не воспринимает его как инородное тело и не отторгает. Тому свидетельствует отсутствие воспалительных процессов и связанных с этим особых белков в крови. Эта пластина не является причиной критического состояния вашего коллеги.
— Тогда что?
— Вот смотрите, здесь и здесь, — указал проф на темные пятна в районе живота и груди. — Это достаточно сильные кровоизлияния, будто огромный ушиб, я бы сказал, что он упал с большой высоты, но при этом нет никаких переломов. Но главное даже не это, взгляните на желудок, поджелудочную, а главное печень.
— Здоровенная как у быка, — хмыкнул Михаил.
— Печень в критическом состоянии. И это не от травмы. Взгляните на синеющие кончики пальцев. У него цианоз. Потому смею предположить, что у пациента химическое отравление. Это следует так же из экспресс — анализа крови. Сильнейшая интоксикация. — Профессор посмотрел на поджавшего губы Михаила. — Он не выдержит радиопротектор. Ваш коллега умрет от интоксикации быстрее, чем от лучевой болезни. Поразительно, как он жив вообще.
— Должен же быть выход. Может, введем ему тот, другой препарат?
— Вы не хуже меня знаете, что он делает с людьми «на грани». Хотя, мы потеряли часть рабочих особей, — задумался профессор, запустив пальцы в свои густые, седеющие кудри. — Физически развитый, с боевыми навыками. Из него выйдет отличный экземпляр.
— Ну, из меня ведь не вышел.
Белохалатник на это лишь пожал плечами и ввел иглу капельницы в вену бессознательного мастера.
— Вы не хуже меня знаете, что этот препарат просрочен уже не одно столетие. Я постараюсь, конечно, вывести токсины, но с таким поражением печени о радиопротекторе не может быть и речи. Пока почистим кровь, а после… Если будет это «после», введем препарат. Не поможет, тогда я извлеку паразита и исследую более подробно. В любом случае, мы ничего не теряем.
