— Кто вы такие чтобы решать? — взвилась стервозного вида женщина. — По какому…
— Умолкни, — затолкнула ее в толпу другая. — Мы, — она осмотрела всех, и никто этому «мы» не перечил, — так понимаем, что это ваше пожелание? Мы его принимаем. — Снова кто-то стал возражать, но его заткнули. — Подавальщица не виновата, что повар испортил борщ, — улыбнулась она.
— Наконец-то, — облегченно вздохнул Юра. — Девушки, вы свободны. Можете возвращаться домой.
— Нам некуда возвращаться, — хмуро ответила за них Вера. — И вообще, не убили здесь, найдут и все равно убьют. Мы слишком много знаем. Им свидетели не нужны.
Даже бывшие пленники стали с ней соглашаться. Многим некуда было возвращаться. А тем, кому было, грозило опять попасть в плен или погибнуть.
— Здесь все одаренные? — спросил Юра.
Он взглянул на наставника, который понял, к чему парень ведет, с улыбкой кивнул и закрыл глаза.
Получив утвердительный ответ, он взглянул на раболепно смотрящих на него стихийных. Этих спрашивать смысла не было. И так понятно.
— Значит, суть идеи такова: все желающие остаются здесь, и занимают поселок. Все оставшееся от этих уродов, делите по — братски. Сможете вместе всыпать перца, гадам, когда те вернутся?
— Если снимите браслеты, — с улыбкой ответила взявшая слово за большинство женщина. — Тогда мы их тонким слоем, до самой столицы размажем.
Люди согласно загалдели.
— Есть желающие среди вас? — обратился он к стихийным. — Кто хочет жить с людьми?
Едва он спросил, одна из вроде — бы лесавок, перебежала к людям и взяла за руку улыбающегося измучанного и избитого, но решительного вида парня. За ней потянулось еще несколько стихийных.
— У меня нет пары, — проскрипел, будто старое дерево бородатый леший. — Но, я хочу отомстить за братьев и сестер. Я остаюсь.
За лешим к людям перешли еще несколько. Оставаться не хотели только ослабевшие русалки и мавки.
— Иван, — позвал Юра задремавшего наставника.
— Давай сам, — отмахнулся тот не открывая глаз.
— По праву победителей… или завоевателей, — он задумался, почесав маковку. — Да пофиг, — махнул он рукой. — Этот поселок теперь по праву ваш. Вы здесь полноправные хозяева. Насчет уклада, правил там всяких, договаривайтесь сами. И еще, стихийные, пожелавшие остаться, имеют равные с вами права. Кто согласен, клянитесь мастеру. Вы знаете, что будет с тем, кто нарушит эту клятву.
Скрытый высокой, резной спинкой кресла, магистр, просматривал бумаги с донесениями и откровенными доносами. Жалобы, просьбы, предложения, все это требовало его внимания. Его внимания также требовали те, чье нетерпеливое топтание слышалось за дверью кабинета.
Помощник по своему обычаю, громко и раздражающе сопел в ожидании поручений. Хитрый гаденыш, который даже не скрывал того, что приставлен к нему князем ради надзора, с каждым днем начинал злить все сильнее. Но избавиться от него означало подтвердить подозрения. Напротив, его следовало беречь как зеницу ока, и давать сунуть нос в свои дела как можно глубже.
Прохладный, утренний ветер, ворвался в окно богато обставленного кабинета и стал бессовестно трепать бардовые гардины. из-за настежь раскрытого, панорамного окна, раздавались возгласы тренирующихся бойцов, и суровые команды их наставников.
В висящей напротив окна кормушке, звонко чирикая, несколько воробьев устроили настоящую потасовку. Их громкая перепалка, на время заглушила нервирующее сопение за спиной.
Магистр поставил требуемые подписи и печати, и замер. В задумчивости он смотрел на прыгающих по ветке взъерошенных воробьев.
— Закрой, пожалуйста, окно, — обратился он к помощнику. — И гардины опусти заодно.
Нехотя и неспешно, чем раздражал еще больше, сухощавый мужчина, выполнил пожелание хозяина. Задержавшись у напольных часов, он провел пальцем по стеклу, удостоверившись, что пыли нет, при этом оставил на стекле жирную полосу, а после вернулся на свое место.
— Держи, — протянул магистр бумаги. — А это, отнесешь в трактир «Старый Мастер», — подал он запечатанный конверт. — Ты знаешь кому.
«Но прежде распечатай, и десять раз перечитай». — злорадно подумал он.
С безразличным видом, помощник неспешно разложил бумаги в кожаную папку. Поправил, так, чтобы не один листок не выделялся из общей стопки. Сунул конверт за полу сюртука. И издавая противный, шумный сап, уставился на магистра.
— Все, ступай, — пренебрежительно махнул тот. — Прикажи пока никого не впускать. Я устал.
— Будет сделано, — качнул головой помощник и скрылся за дверью.
Послышался недовольный гам, и множество шагов удалялись вдаль по коридору.
Когда все стихло, мужчина поднялся и заперся. Прошел к окну, поправил гардины, и в воцарившемся полумраке стал делать магические пассы руками. Простейшее заклинание мгновенно заглушило все звуки, доносящиеся из-за окна и двери, и наоборот, если кому — либо захочется подслушать, происходящее в кабинете, то он услышит лишь тихий сап спящего человека.
Заскрипела потайная дверца, которую скрывала высотой в человеческий рост картина с пейзажем столицы княжества Мирное, в кабинет вошла фигура, скрытая серым балахоном.
