Леоба с некоторой обидой покосилась на мою сосредоточенную физиономию и ревниво так спросила:
— А мне, значит, никого не оставил размяться?
— Лапочка ты моя, мы сейчас все разомнёмся, да так, что руки по локоть в горячем будут, не торопись и не жадничай. Этих утырков нам на всех с избытком хватит. А сейчас время дорого, не до баловства.
Девушка обиженно фыркнула и продолжила полировать бархоточкой свой верный кинжал.
Я через амулет связи сообщил Роху, что начинаем через пять минут и поднял свой отряд.
Разбившись на несколько групп, мы подошли к кустам, росшим на краю полосы отчуждения, которую кнехты расчистили вокруг своего лагеря.
Надо мной опять поднялся диск.
Он полетел нейтрализовывать часовых, маявшихся от безделья или вовсе подрёмывающих на сторожевых вышках, возвышающихся над частоколом из заострённых брёвен.
Да, вот так вот, засыпаешь на посту, а потом просыпаешься, а вокруг ангелы, ангелы…
Но, вот и время пришло.
— Пошли, — командую я громким шепотом, и группы наёмников дружно метнулись к частоколу, на ходу раскручивая верёвки с привязанными металлическими крючьями.
Вот кошки плотно зацепились за брёвна, и мои ребята, вскарабкавшись на ограду, ринулись в спящий лагерь.
Где-то на другом краю лагеря вдруг раздался лязг железа. Значит, кто-то из наших облажался, и по-тихому вырезать кнехтов уже не получится. Жаль, конечно.
Но, если честно, то я особо и не рассчитывал на то, что всё пройдёт, как планировалось. Уж очень много народу задействовано в операции. А чем больше людей принимает участие, тем выше вероятность того, что кто-нибудь таки накосячит.
Так оно, в общем-то, и произошло. Как это говорится, если неприятность может произойти, то произойдёт она обязательно.
Домоседы рассыпались между палаток, и пошло веселье.
В палатки полетели небольшие зажигательные и дымовые алхимические бомбочки.
Орденцы, не успев продрать глаза и не понимая, что происходит, выскакивали из горящих палаток и кабанчиками метались в клубах густого едкого дыма.
Мало кто из них догадывался прихватить с собой что-нибудь из оружия. Но это им мало помогало. И их жизни быстро обрывались, когда они в дымной темноте напарывались на острые железяки, которые держали в руках мои парни.
Очень многие орденские кнехты встретили этой ночью свой бесславный конец.
Ну, будем считать, что души их вознеслись в горние выси, и там уже вкушают божественную амброзию да внимают чудесным песням прекрасных дев, которые будут их ублажать всю оставшуюся вечность.
По всякому ублажать. По крайней мере, им так обещали их пастыри. А верили они своим пастырям безоговорочно, из-за чего, кстати, и пострадали.
Вот, ну, а мы тут продолжим влачить свои дни в этой юдоли скорби, хе-хе.
Веселье, тем временем, набирало обороты.
Я видел, как Леоба, буквально размазавшись в воздухе, крутилась в паникующей толпе и с упоением резала беспорядочно мечущихся между пылающими палатками орденцев, слезящиеся от дыма глаза которых были переполнены страхом и растерянностью.
Я слышал истерическое ржание рыцарских коней, вырвавшихся из загона, и теперь носившихся по горящему лагерю.
Они топтали копошащихся в узких проходах между палатками полуголых солдат ордена в тщетных попытках вырваться из этого кошмара.
Апофеозом всего этого бардака явилось возникновение огненного смерча в самом центре лагеря. Баронесса фан Глоссе и барон фан Геллани были в своём репертуаре, и этот пылающий торнадо уже можно было смело считать их визитной карточкой.
Скорее всего, они знают ещё много разных заклинаний. Но, с другой стороны, если этот огненный смерч хорошо работает, то зачем искать что-то другое? От добра, как известно, добра не ищут.
Но, спустя минуту огненный столб обвалился, и, подняв облако искр, превратился просто в большой костёр, на который, буквально из воздуха пролилось несколько тонн воды. Это уже орденский маг поработал.
Значит паладины справились-таки с замешательством, и теперь стараются обрести контроль над ситуацией.
Пламя же погасло окончательно, а лагерь окутали плотные облака горячего пара.
Крики обожжённых и ошпаренных орденцев музыкой звучали в моих ушах.
Но, раз рыцари приходят в себя, то надо бы уже и восвояси нам подаваться. Как это говорится, пора и честь знать.
Орденцев всё равно было заметно больше, чем моих солдат. Эффект внезапности уже сошёл на нет, и, близок тот момент, когда уже мы рискуем примерить на себя роль потерпевших.
А вот не хотелось бы.
Потому я через амулет связи дал команду Роху отходить.
Для своих тоже дал сигнал к отходу.
Три минуты, и на территории разгромленного лагеря паладинов не осталось ни одного моего подчинённого. Красота!
Я перелез через частокол последним. Внизу меня встретила Леоба. Глаза её лучились довольством и удовлетворением.
Как мало, оказывается, красивой девушке нужно для счастья. Всего-то, перерезать несколько глоток. О времена, о нравы!
Мои философские раздумья грубо прервал ротный наёмников:
— Господин барон, мы там пяток рыцарей повязали, что делать-то с ними будем? — озадачил он меня, — уводим с собой или тут порешим?
