Приблизившись к компании, Гермиона положила руку на плечо своего мужчины, от которого все еще пахло гелем для душа, смешавшегося с тонким ароматом его мускусного парфюма. И с улыбкой на пунцовых губах, взъерошила ему волосы, сотворив на его голове столь любимый ею беспорядок.
— Так-то лучше, — пояснила Гермиона, заботливо пригладив воротник его пиджака. И, встречая на себе его откровенный взгляд, полный обожания, задорно произнесла: — Белый тебе очень к лицу, небесный мальчик.
— Мальчик? — возмутился Драко и, склонив голову к ее уху, горячо прошептал: — Думаешь, мальчик смог бы в общей сумме за вчера и сегодня довести тебя до оргазма четыре раза, м-м? И, поверь, это ещё далеко не предел для меня...
У Грейнджер расширились глаза от услышанного. Несмотря на свою ангельскую внешность, язвил он как сущий дьявол.
— О Мерлина ради, ну ладно, мужчина, — возводя глаза в небо, уступает Гермиона. — Доволен?
— Вполне, — хрипло произносит он, зарываясь носом в ее волосы.
Об его отце она решила пока не спрашивать. Если захочет, расскажет сам. Она так или иначе знала, что у отца и сына состоялся разговор не из приятных.
— Эй, вы двое, не хотите пофоткаться? — Блейз помахал колдоаппаратом. — Не каждый день увидишь Драко в чем-то помимо черного.
— Действительно, — согласилась Гермиона, возвращая своё внимание к друзьям, и потянула Драко за ладонь к мустангу. — Давай, я сегодня прямо-таки чувствую себя чертовой аристократкой в этом шедевре модельерного искусства, — добавила она, отдавая честь Дафне, просиявшей от ее похвалы.
— У-у, как мы заговорили, — присвистнул Блейз. — Вживаешься в роль для предстоящего ограбления, а, Грейнджер?
— Поверь, ей и вживаться не надо, дерзость у этой ведьмы течёт в крови, — заявил Драко, похлопав друга по плечу.
— Не меньше чем, у тебя, Дракон, — игриво подметила Гермиона, покосившись на надпись на номерах и вставая рядом с Дафной.
Расплывшись хищной блаженной улыбкой, Драко произнёс:
— Называй меня так почаще, Ангел... Звучит дико сексуально.
Саундтрек: Beyonce – Freakum Dress
Следующие пятнадцать минут четверка была занята колдосессией, стоящей обложки «Ведьмополитена» в разделе высокой моды. А в свете последних событий и в разделе сенсаций. Скитер наверняка душу бы продала за эти снимки.
Сперва Блейз пару раз заснял Гермиону с Дафной, пока Драко стоял рядом с ним. Покоренные красотой своих девушек, парни любовались их силуэтами, без конца повторяя, насколько те неотразимы. Вскоре Дафну сменил вновь закуривший Драко. Встав рядом с Гермионой на фоне мустанга, он вдруг поднял ее одной рукой, посадив к себе на изгиб локтя. Охнув, Гермиона прижалась к нему, обнимая за широкие плечи. И Блейз выпустил вспышку, запечатлев этот момент. На следующем колдофото Драко приобнимает Гермиону, сидящую на капоте со скрещенными ногами, за талию. На другой уже Драко сидит на капоте, а между его ног стоит улыбающаяся Гермиона, которую он прижимает спиной к своей груди обеими руками с весьма надменным, пафосным выражением лица. На ещё одной колдографии Гермиона, держа Драко на расстоянии вытянутой руки, шутливо наставляет ему в грудь волшебную палочку.
— Дай-ка мне, — войдя в раж, Гермиона отбирает у Драко сигару и выталкивает его из кадра для одиночного снимка. Она так часто видела, как он курит и как красиво при этом выглядит, что ей внезапно захотелось только лишь для снимка поднести сигарету к свои губам.
— Гермиона? — на первое мгновение поразился Драко, но уже в другое с ехидной ухмылкой на губах наблюдал за тем, как она, позируя на камеру, вложила сигару между своих соблазнительно алых губ и, поставив одну ногу на низ переднего бампера, левой рукой упёрлась в капот, а правую положила к себе на бедро, так что ее рукав эффектно свесился веером.
— Я определённо плохо на нее влияю, — шепнул он Дафне и Блейзу, которые смотрели на Гермиону со смесью удивления и восторга.
Отобрав у Забини колдокамеру, Драко сам принялся снимать свою девушку с разных ракурсов. Колдографии получились впечатляющими. Гермиона Грейнджер в весьма развязной, дерзкой позе и сигарой между губ, — войдет в список вещей, которые, вы бы подумали, она никогда не сделает, но с каждым разом убеждались, что она всё же берет и делает.
«Это ведь так весело, правда? Правила нарушать.»
