— Совершенно верно. Я не совсем была уверена, что ты и вправду работаешь на Чарли. Но подумала, что ты скорее всего не знаешь внешне ни Фредрика, ни Питера, так что мы можем продолжать дурачить тебя. Затем, когда мы поднялись к дому и я увидела, что машины Фредрика нет — под навесом стояла моя машина, — я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Вот я и сочинила просто за здорово живешь небылицу о том, будто Питер ошивается где-то там, что дало мне возможность поговорить с тобой и убедиться прежде всего, действительно ли тебя нанял Чарли. Затем… — голос у нее на мгновение задрожал, — как только я вышла из-под душа, я обнаружила тело Фредрика на полу в спальне и невольно закричала, а ты пришел и все увидел.
Когда ко мне снова вернулась способность думать, в одном я была твердо уверена: если ты сообщишь полиции, что нашел меня на пляже, а затем нашел тело Фредрика в доме, ловить мне, что называется, нечего. Как ты только что сам заявил, они бы решили, что у меня уйма мотивов желать его смерти, и никто бы не поверил, что я невиновна. Поэтому я умудрилась порвать чек, который выписал тебе Чарли, и нанять тебя работать на меня, чтобы узнать, кто убил якобы Питера. Так я добилась, чтобы ты не позвонил в полицию и убрался из дома.
— Эта часть истории мне известна! — недовольно проворчал я. — Что произошло потом?
— Я позвонила Чарли, — быстро сказала она. — Теперь, когда Фредрик был мертв, я знала, что Чарли — единственный человек, который голову даст на отсечение, только бы помочь мне.
— Поскольку, если бы тебя осудили за убийство Рэндолфа, ты бы уже не получала прибыли от своего состояния. И Чарли бы оказался на улице, — согласился я. — Как он реагировал на эту новость?
— Он сказал, что насчет Пелла он тебе все объяснит. Он велел мне спрятаться и не появляться несколько дней, только где-нибудь поблизости, чтобы, если что-нибудь пойдет не так, он мог быстро со мной связаться. Я сказала ему, что приеду сюда, и он попросил меня созвониться с Питером и сообщить, что я была с Фредриком. «Об убийстве ему само собой ничего не рассказывай, — посоветовал Чарли. — Просто скажи, что предупреждаешь его на всякий случай, чтобы, если вдруг встретится с Бойдом, мог от всего откреститься». Ну, я так и сделала, сказала Питеру, где я, и пригласила его, если ему вдруг станет одиноко…
— Потому-то, — спросил я Пелла, — когда Нина передала тебе мое послание о том, что Рэндолф мертв, ты, как на пожар, понесся сюда, чтобы узнать у Карен, что все это значит?
Он кивнул с несчастным видом.
— Меня — совершенно невинного человека — втягивают в дело об убийстве как раз когда я нахожусь накануне нового пика в своей карьере!
— Мне это смешно, — съязвил я. — Так как насчет этой булавки для галстука?
— Я же сказал, что она не моя, — завопил он. — Сроду эту хреновину не видел.
— Как сроду не звонил пополудни в домик на пляже, выдавая себя за Рэндолфа?
— Ты, должно быть, спятил со своего крошечного китайского умишки! — простонал он. — Разумеется, не звонил!
— Ну? — спросила Карен. — Теперь, когда ты услышал всю правду, Бойд, что же ты собираешься предпринять?
— Проблема нелегкая, — медленно ответил я. — Но, если вы мне поможете, я, возможно, найду тело жертвы, а заодно и его убийцу.
— Поможем?! — Она подозрительно на меня посмотрела. — Делая что?
— Что тебе скажут, — отрезал я. — Для начала оденься.
— А что потом?
— Не все сразу, — сказал я.
Я выудил из бумажника карточку Джейн Рэндолф с ее манхэттенским адресом и номер телефона, которую она мне дала, и прошел к аппарату. Оператор отеля соединил меня, и через несколько секунд мне ответил голос, похожий на мужской.
— Будьте добры, можно мне поговорить с мисс Рэндолф? — спросил я.
— Сожалею, сэр, но миссис Рэндолф уехала с полчаса назад.
— Могу я связаться с ней попозже? — предположил я.
— Не думаю, сэр. — В голосе звучало сомнение. — Насколько мне известно, она собиралась поужинать в городе, а затем отправиться в пляжный домик и провести ночь там.
— Очень жаль, — посетовал я. — Я позвоню завтра утром. — И повесил трубку, прежде чем он успел спросить мое имя.
Когда я повернулся, Карен Ваносса уже надела лифчик и розовые трусики.
— Ты уже достаточно одета, чтобы звонить по телефону, — сказал я ей. — Позвони-ка Чарли, а?
— Чарли? — Она заморгала, глядя на меня. — И что же я ему скажу?
— Скажи, что сыщик каким-то образом узнал, где ты зарылась, и только что ушел от тебя. Скажи, будто теперь, когда он уверен, что Рэндолфа убили, также уверен, что знает, где именно искать его тело. И первым делом утром пойдет и найдет его.
Глаза у нее широко раскрылись.
— И это все?
— Все, — подтвердил я. — Но постарайся говорить поубедительней.
Она позвонила и постаралась говорить поубедительней. Потом положила трубку и посмотрела на меня.
— Нормально вышло?
Я кивнул.
— Просто замечательно. Что сказал Чарли?
— Да почти ничего. Он выслушал меня, а потом сказал, что мне нужно убраться отсюда к чертям собачьим и зарыться где-нибудь в другом месте, где бы ты не смог отыскать меня снова.
— Ну и Чарли, — произнес я, — ну и мыслитель!
