После одного из спектаклей в Театре на Покровке Сережа сказал, что хочет представить мне свою маму. Рядом с ним стояла простая украинская женщина, явно гордившаяся своим сыном. Я вспомнила маму Сережи чуть позже, в Берлине. Мы выезжали туда с Домом актера. Сережа чрезвычайно талантливо делал несколько очень разных номеров — сцену из «Заката» Бабеля (спектакля Театра Вахтангова), затем обожаемую в Доме актера уморительную считалку на украинском языке, а потом запел «Ридна мати моя». И в моих глазах возник образ его мамы. Когда Сережа пел эту песню, в зале плакали. И я, стоя на сцене, не могла сдержать слез.
Сережа — поразительный актер. Он органичен в любом образе. В его ролях проявляется и глубокая душа. Я немногое знаю о Сереже, но мне кажется, я его чувствую.
Очень важный человек для Дома — актер Театра сатиры Юрий Васильев. Он много сил отдает Дому. Юра — участник всех наших «капустников». Когда народный артист России страстно и истово играет в «капустнике» — это истинно театральное зрелище.
Юра Васильев достигает успеха благодаря не только своим способностям, но и невероятному трудолюбию. Кроме того, Юра ставит спектакли. Для меня важно, что он при этом совершает поступки. Он режиссер спектакля «Секретарши», в котором представлены актрисы разных поколений, в том числе те, кто последнее время уже не играл. Я была так рада за Зою Зелинскую, Валю Шарыкину, Нину Корниенко. Для меня Юра открыл Наташу Саакянц. В ней есть что-то от старого театра настоящая элегантность. Как он это разглядел! Наташе, по-моему, было уже за семьдесят, когда она начала играть в «Секретаршах». И я понимаю, как Юрин спектакль важен для этих женщин. С моей точки зрения, это уже не только режиссура, но и человеческий поступок.
Есть люди, которые получили в Доме актера первое признание, — это и Сережа Безруков, и Дина Корзун, и многие другие. Но потом, к сожалению, их жизнь и наша разошлись. Порой мне кажется, что старшее поколение все-таки больше ценило и ценит Дом.
Хотя сущность человеческая не меняется. Время может лишь высвечивать те или иные черты характера. Молодежь стала более прагматичной. Но отношения между актерами и Домом актера в принципе не изменились. Может быть, как раз потому, что в Доме ничего не изменилось с прежних времен,
Я бы очень хотела, чтобы наша молодежь осталась с Домом актера. Не могу сказать, что я чем-то помогла этим людям, что-то для них сделала. Но душевных сил затрачено много. Я очень ценю всех. И благодарю судьбу за то, что мне позволяется присутствовать в их компании.
Актеры — особые люди. Они эмоциональны, поэтому сначала переживают что-то, а уже потом осмысливают пережитое. Это делает актеров по-детски чистыми, Их первая, эмоциональная, реакция всегда кажется мне самой верной. Я порой думаю: как было бы хорошо, если бы государство обращалось к актерам, чтобы выслушать их сердце.
Я росла без мамы. Поэтому какая-то часть женской жизни прошла мимо меня. Кроме того, я была комсомольским лидером и не отвлекалась на мальчиков.
После седьмого или восьмого класса папа отправил меня в пионерский лагерь Союза писателей в Голицыно. Запомнился лагерь по двум причинам. Во-первых, там осуществилась моя мечта: я не любила свое имя, поэтому сказала, что меня зовут Машей. И была страшна рада, что ко мне все обращались по имени, которое мне очень нравилось. В отряде мальчиков тогда отдыхал Валя Никулин. И Валя, единственный, всю жизнь называл меня Машей.
Еще лагерь запомнился потому, что я влюбилась в вожатого того самого отряда, в котором был Валя Никулин. Мы играли в «Ручеек», и держать вожатого за руку казалось немыслимым счастьем.
Первая, совершенно детская влюбленность настолько потрясла мой организм, что я похудела на семь килограммов (в другое время сбросить вес для меня довольно трудно).
