- Это невозможно, - обреченным голосом произнес помощник. - У меня, во всяком случае, ничего не вышло. Я пытался сделать более похожими печати старушки Бет и архивариуса Телтера - у них хоть и абсолютно разный нрав, зато почти одинаковое телосложение.
Мервин вытащил их из колоды и положил рядом. По изображениям трудно было судить, но они и правда казались очень похожими - оба костлявые, морщинистые, немного сутулые. Только Бет, уперев руку в бок, с боевым видом смотрела вперед, а сухонький Телтер, прижав локти к талии, увлеченно читал старый фолиант.
- Попытка не увенчалась успехом, - утвердительно сказал Николас, изучая две печати.
Максимум, что было общего в узорах - это толщина линий.
- Полный провал, - мрачно подтвердил помощник. - Мне ни на йоту не удалось их изменить. Зато я чуть не изувечил обоих. Архивариус, уж на что сдержанный и вежливый человек, после этого грозил мне всеми небесными карами, а Бет так привесила в глаз, что я несколько дней ходил с "фонарем".
Старуха усмехалась с картинки, не оставляя сомнений в том, что она именно так и сделала. Мервин поерзал в кресле, заново переживая неприятные воспоминания.
- Поэтому я решил, что это в принципе невозможно, - продолжил он. - Сравните сами: что может быть похожего между палачом Шеймусом и малышом Риччи?
Перед Николасом легли две новые карты.
- Ничего, - ответил на собственный вопрос Мервин. - Шеймус свиреп и в приступе бешенства даст фору стаду разъяренных быков. Воздействовать на него магией сложнее, чем на тихого и безобидного Телтера. Чтобы его удержать, мне пришлось сделать печать толще и плотнее, создать скорее щит, иначе Шеймус грозился просто порвать ее. А теперь Риччи, - он осторожно прикоснулся к улыбающемуся мальчику, будто опасаясь повредить изображение. - У него очень слабое здоровье, и такая печать, как у Шеймуса, может его убить. К тому же он не особенно любит выходить наружу, поэтому вокруг него не нужно возводить броню. Для него я использовал тончайшие потоки волшебства, чтобы они не мешали ему дышать.
Печать, окутывающая ребенка, походила на ажурную паутинку из тех, что в бабье лето летают в воздухе, и разительно отличалась от грубых полос, обматывающих карту с палачом. Как их можно изменить, Николас не представлял и видел только то, что придание им одинаковой формы разрушит обе печати.
- А нельзя ли отпустить часть удержанных людей? - спросил он. - Тридцать три - это много. Зачем тебе столько помощников?
Льдистые глаза Мервина обдали холодом.
- Здесь есть очень близкие мне люди. Я не могу избавиться от них. Извините, мистер Катэн, но если бы решение проблемы было настолько простым, я бы к вам не обратился.
- Ясно... - пробормотал Николас. - Значит, чтобы твои друзья могли нас защитить и при этом не истощить тебя, нужно как-то видоизменить печати...
Он склонился над картами Шеймуса и Риччи, намереваясь внимательнее их исследовать. Однако после слов Мервина взгляд соскальзывал с поблескивающих волшебных линий на человеческие лица: щекастое, беззаботное у мальчишки и сердитое, жестокое - у палача. Занимаясь исключительно магией, было легко забыть о том, что у него в руках не просто бумажки с картинками, а люди, живые люди, которые тоже чувствуют, размышляют, и, возможно, им вовсе не нравится, что их трогает незнакомый человек. Который к тому же плохо разбирается в этом виде искусства и способен им навредить. Николас, поколебавшись, убрал ладони от карт.
- Прости, Мервин. Я не специалист в магии воздействия на людей и никогда особенно ей не интересовался, поскольку считал, что мне она пока неподвластна. Боюсь, в ее практическом применении я разбираюсь еще хуже тебя. Если ты уверен, что облегчить вес печатей невозможно, зачем ты просил меня помочь?
Помощник повел плечом.
- Ну, я думал: вдруг я ошибаюсь и у вас получится что-то придумать.
Легкомысленность. То, что и ожидалось от такого авантюриста, как Мервин.
Николас вздохнул.
- Я покопаюсь в библиотеке и поищу все книги, где упоминается о заклинании удержания. Еще ты должен в деталях записать, какие слова ты используешь во время колдовства, какие жесты, менял ли ты что-нибудь в заклинании за время его применения и так далее. Также мне нужно будет скрупулезно изучить все карты и поставить некоторые эксперименты. На все это уйдет немалое время. Но тебе следует знать, Мервин, - он сделал акцент на последних словах, чтобы они отпечатались в памяти помощника. - Вид магии, к которому у тебя дар, непредсказуем. Мои попытки повлиять на печати могут привести к неприятным последствиям. И хорошо, если дело закончится только тем, что мне, как и тебе, "привесят "фонарь"", - помощник не улыбнулся, и Николас кашлянул, поняв, что попытка пошутить не удалась. - Поэтому я должен как можно больше узнать о тех, кого ты удерживаешь. Я хочу помнить, что взаимодействую с живыми людьми, а не с размалеванными картонками, которые таскают в карманах мошенники фокусники. Ты согласен?
