Он противно засмеялся, обнажив пожелтевшие от табака зубы. Николаса передернуло. До чего же этот человек гнусен! Страшно представить, что их ждет впереди.
- Ты уверен, что нам не следовало послать кого-нибудь вместо себя? - шепотом спросил Николас у Мервина.
- Нам ничего не грозит, мистер Катэн. Вы просто не знаете, что такое сверф и какое влияние он оказывает на людей и оборотней. Идемте.
Он подал пример, первым войдя в дымный проем. Николас замешкался, но с каждой долей секунды лица Гейла и охранника, которым явно не нравилось держать дверь открытой, становились все недовольнее и подозрительнее. Почувствовав, что больше проблем у него может появиться, если он останется на месте, Николас переступил через порог.
В притонах он никогда не бывал, лишь видел зарисовки в "Дивейдской утренней" и слышал, что некоторые аристократы забавляются курением опиума и других одурманивающих смесей. Однако "Лазурное небо" было не тем заведением, которое станет посещать состоятельный человек. Зрелище Николаса неприятно поразило.
Небольшая каменная лестница, затянутая сладковатым дымом, от которого сразу запершило в горле, вела в просторное помещение с деревянными лежанками. Для мягкости на них были брошены ковры, тюфяки или прохудившиеся матрасы, хотя некоторые курильщики удовлетворялись сидением на полу. Кто-то из посетителей спал, кто-то разговаривал, передавая друг другу трубки кальянов, а кто-то глупо хихикал или пускал слюни, таращась в потолок. Присмотревшись к ним сквозь туманную пелену, Николас понял, что они уже не осознают, где находятся. Глаза этих людей были мутными, губы искривлены, а облик выдавал полное отупение. Николасу стало жутко. Способность мыслить ясно он считал одним из важнейших человеческих качеств и не мог представить, зачем кто-то добровольно доводит себя до такого состояния. Разве что из-за физической боли, но большинство беспамятных мужчин в зале казались вполне здоровыми. Калеки вряд ли смогли бы оплатить курение, а то, что нищих сюда не пускали, прекрасно показала сцена на входе.
Пока Николас озирался, Мервин успел соорудить из шейного платка маску, которой закрыл рот и нос. Заметив его манипуляции, Николас поспешил сделать то же самое. Идея была дельной: от маковых испарений - или какую еще отраву готовили в притоне - у него уже закружилась голова.
Помощник тем временем обошел помещение, пристально вглядываясь в посетителей. Среди них оказался оборотень родом из Волчьего королевства - он принял звериную форму и свернулся в комке собственной одежды, скалясь на каждого проходящего мимо человека. Шиска здесь не было, и Мервин направился ко второй комнате, отгороженной от общего зала плотной занавесью. Охранник, который до этого подпирал раскрашенную глупыми рисунками стену, преградил ему дорогу.
- Сэр, там зал для курителей сверфа. Если хотите туда попасть, вам нужно купить смесь.
Дым, идущий из-под полога, обладал горьким вяжущим запахом. Он сразу отбивал всякую охоту входить в помещение, не говоря уже о том, чтобы приобретать что-то настолько смердящее. Но Шиск, скорее всего, был именно там, а разглядеть хотя бы очертания посетителей за плотной тканью не получалось.
- Сколько? - хмуро спросил Мервин.
Оказалось, что сверф стоил не такие уж гроши, как думал Николас, а взамен горсти монет выдал охранник им по ничтожно малому свертку, который нужно было засып
Когда их с Мервином наконец пустили в комнату, пол под ногами у Николаса кренился вбок, а мысли текли, как густая патока. Помощник держался получше - а может быть, просто покачивался в такт с Николасом. Тем не менее крыса он заметил раньше.
- Шиск? - спросил Мервин, перешагнув через заснувшего прямо на полу мужчину.
- Н-ну я, - ответил крыс медленно, будто не был уверен в том, что он - это он.
У Шиска было крупное тело, покрытое сероватым мехом. Его форма была человеческой, оттого вытянутая звериная морда казалась для него непропорционально большой. Вряд ли крыс ходил так постоянно - обычно уроженцам Чужих королевств, несмотря на ситуацию после Коллапса, хватало магии для того, чтобы создавать себе хотя бы приблизительно человеческий облик. Того требовали правила вежливости, принятые еще много веков назад и превратившиеся в некий кодекс чести. Шиск, однако, был не в том состоянии, чтобы его соблюдать. Ободранные усы курильщика сверфа подрагивали, свернутый в кольцо лысый хвост покоился на лежанке. От Шиска воняло отходами мясной лавки, а одежда была перепачкана, но выглядел он не отвратительно, а жалко. Наверное, причина была в том, как он морщил нос и судорожно пытался прикрыться краем покрывала, цепляясь за него длинными когтями, как будто испытывал физическую боль.
