– С ним договориться нельзя, – сказал он. – Это маньяк, желающий только смерти. Даже если он приобрёл качества «топора», психология «отбойника» никуда не исчезла. Проще найти и…
Леденцов не договорил. «А ведь в него я превращаюсь, – подумал он, и спина вдруг стала холодной и липкой, – в мастера сглаза. В маньяка, желающего только смерти».
Занятия бизнесом взбодрили Емельяна Павловича, как своевременный душ Шарко. После всей этой чертовщины с поединками между суперменами, проблемы с кредитами и неплатежами только умиляли и бодрили. Первым делом пришлось позвонить новому губернатору. Тот даже поздравлений не дослушал.
– Все понял. Помощь нужна? Я, Палыч, друзей не забываю.
Через четверть часа все проблемы с кредитами развеялись в приятный дым с ароматом мяты.
С неплательщиками пришлось возиться гораздо дольше, да и результаты вышли не такие обнадёживающие. Но все равно Емельян Павлович чувствовал себя заново родившимся – хотя и проскочившим стадии прорезывания зубов и обучения ходьбе. Долг перед семьёй тоже был выполнен: каждый час Леденцов добросовестно бросал директорские обязанности и рисовал замечательное будущее жене и ребёнку.
Немного отравляло жизнь только то, что Леденцову-«топору» приходилось непрерывно бороться с Леденцовым-«отбойником». «Нужно как-нибудь с Иваном Ивановичем посоветоваться», – решил Емельян Павлович, отпирая дверь квартиры.
– Кормилец вернулся! – объявил он и тут же получил втык от жены за избыточную громкость.
Оказалось, что Юлька мирно спит уже три часа кряду. Это было настолько нетипично, что Леденцов заволновался.
– Нет, – упокоила его Катенька, – всё нормально. Просто хочет и спит.
– А я про вас думал, – шёпотом доложился муж. – Каждый час.
– Знаю. Иди на кухню, я даже еды тебе приготовила.
Пока Емельян Павлович наворачивал любимый гороховый суп, Катенька сидела напротив и любовалась. Стриженая головка покоилась на кулачках, как Земля на черепахе. Лёгкая гордая улыбка придавала ей сходство со свечой для организации интимного вечера.
– Ты на работу ходи, – неожиданно сказала жена, – так даже лучше.
Леденцов мысленно покачал головой. Оказывается, Катенька могла его в следующий раз и не пустить заниматься бизнесом.
– Я чувствовала, как ты нас… накрываешь. Это как такая тёплая волна. Когда ты дома, так не получается. Так что ходи. Главное, напоминатель не отключай.
Теперь Емельян Павлович покачал головой и в реальности. Как мало нужно закоренелой материалистке, чтобы удариться в мистику! Всего-то родить ребёнка.
– Слушай, – продолжила Катенька, и улыбку-свечу словно задули, – мне кажется, или тебе кто-то мешает? Ты как будто пробиваешься через что-то.
Конечно, Леденцову следовало соврать и успокоить. Вряд ли стоило рассказывать о своей постепенной трансформации в мастера сглаза, особенно после того, что он заявил про Гринева. Но врать мучительно не хотелось – да и почувствовала бы Катенька. Вот Емельян Павлович и выложил всё, что узнал от Портнова. Прямо над тарелкой остывающего горохового супа. Жена слушала внимательно и задумчиво покусывала нижнюю губу.
– А что будет, если вы друг друга не победите?
– Иван Иванович не успел объяснить, мне нужно было бежать тебя из больницы встречать.
Катенька погладила мужа по носу.
– Знаешь, – сказала она, – а сходи ты к Ивану Ивановичу. Выспроси все, ладно? Юлька сегодня спокойная, я справлюсь. Только суп доешь. И перед уходом ещё раз про нас подумай.
– Наконец-то! – Портнов даже прищёлкнул пальцами, когда Леденцов начал свои расспросы. – А я уж и не надеялся, что вы сами все поймёте. Боялся, что придётся вас подталкивать.
– К чему?
– К осознанию того, что пора уже учиться пользоваться своими умениями. Пора доказывать, что вы не только master, но и мастер.
Емельян Павлович прислушался к себе, пытаясь обнаружить осознание. Но Иван Иванович не давал опомниться, всё говорил и говорил.
