– Конечно, нормально, лежит себе человек в реанимации, весь изрезанный дежурными хирургами!
Но я продолжал гнуть свою линию, чтобы хоть как-то выбраться из патовой ситуации, в которую сам себя загнал:
– Николаич – это моя забота. Я ему четыре раза в день – в соответствии с графиком – желаю всяческих бед, нагноений и прочего сепсиса. Так что теперь это дело времени. Мне интересно, почему вы от меня скрывали ваши взаимоотношения?
Как ни странно, моя тирада задела за живое не Гарика, а Машу:
– Никто ничего от тебя не скрывал. Как только вы изволили задать прямой вопрос, тут же был дан прямой ответ.
– А в самом начале? – не унимался я. – Зачем ты с порога начала мне рассказывать про какого-то мужа, который тебя где-то ждёт? Он же сидел рядом!
Похоже, Машина невозмутимость окончательно дала трещину:
– Ну а что мне было говорить? Ты так на меня пялился, что пришлось сразу ставить тебя на место. В моей жизни был уже один… экстрасенс.
– Два экстрасенса! – взвился на сей раз Гарик. – Два! Под одной крышей. Причём один из них постоянно окружает заботой второго! Представляешь, три года – и ни одной проблемы! Я уже на своём «бумере» только что в столбы не врезался – ни царапины! Бизнес – как по маслу! Здоровье – богатырское! Пальцем пошевелить не давали без полного и всеобщего контроля. Кто же это выдержит?!
– А сам? – Маша медленно, но неотвратимо покрывалась красными пятнами. – Кто тебе давал право постоянно копаться в моих мыслях! Я взрослый человек! Я имею право на свою личную жизнь, на свои секреты, в конце концов!
– На своих друзей, – ехидно продолжил Гарик.
– И на друзей тоже. И на подруг! И никто не позволял тебе постоянно дразнить меня!
– А кто тебе позволял постоянно обо мне заботиться? Я тоже взрослый человек, я тоже имею свои права – например, право на ошибку! Завела бы себе ребёнка и заботилась бы о нём, сколько угодно!
Даже я понял, что Гарик использовал запрещённый приём. Любая нормальная женщина после подобного должна была разрыдаться в три-четыре ручья. Но не Маша. Эта железная леди, которая к окончанию разговора приобрела совершенно свекольный цвет, просто ушла. И совершила-то при этом всего три хлопка, правой – по физиономии Гарику, левой – по физиономии мне и входной дверью – по косяку.
Слегка зажмурившись, я обернулся к оскорблённому супругу, ожидая добавки, но Гарик выглядел на удивление спокойным и задумчивым:
– Хороша, правда? Как Багира в мультике про Маугли. Помнишь, как она дралась с бандерлогами? Левой-правой, левой-правой! Красота! Но жить в одной квартире с заботливой пантерой… Я предпочитаю более домашние породы кошек. Ты куда?
– Тренироваться, – буркнул я и включил телевизор.
На следующий день мы прямо с утра съездили к Николаичу и возвращались оттуда приподнятыми и приободрёнными.
Вернее сказать, приподнятыми и приободрёнными возвращались только Маша с Гариком. Они в десятый раз пересказывали друг другу подробности визита с таким пылом, как будто были в больнице порознь. Гарик то и дело кидал руль и в очередной раз показывал, как смешно ходит наш вождь и учитель, придерживая себя за живот.
– Точно! – прямо подскакивала на сиденье Маша. – А врач ещё говорит: «С такими ранами люди по полгода не встают с постели, а ваш скоро за медсёстрами бегать начнёт!»
– А что, – соглашался Гарик, – Николаич мужик ещё хоть куда! Опять же ранение героическое – пулевое в грудь. Сестрички, небось, так и вьются.
– Точно-точно! Там одна такая полненькая все выпытывала, не дочка ли я, а я говорю: «Нет, а что?»
И Гарик с Машей в очередной раз залились радостным детским смехом.
Я старательно рассматривал пейзаж.
– Эй, Андрей, ты чего приуныл? – спохватилась наконец Маша.
– Устал, – обиженно буркнул я и демонстративно стал разглядывать соседний «ниссан» с вызывающей надписью «Технологическая».
Я и в самом деле вымотался за время похода в больницу. В отличие от остальных, мне ни на секунду не удалось порадоваться за Николаича. Те полчаса, что выпросили Гарик с Машей у врачей (не бесплатно, как я понимаю) стали для меня настоящей мукой.
Вот пофартило мне с паранормальными способностями. «Отбойник»! Мать меня так.
Постоянный самоконтроль. Управляемая параноидальная мизантропия.
Ни одной доброй мысли в адрес Николаича!
Ни одного искреннего пожелания здоровья!
Все воображаемые ужасы реабилитационного периода в одном флаконе!
И Машка тоже хороша – могла бы хоть на секунду прикрыть.
– Сволочи вы и халявщики! – неожиданно даже для себя самого брякнул я.
– Жалеем себя? – невинно поинтересовалась у меня Маша.
– А как же, – жизнерадостно мотнул головой наш бравый водитель, и «бумер» послушно вильнул по дороге, вызывая оживлённую (хотя и не слышную из-за рёва клаксонов) матерщину соучастников дорожного движения.
Я мрачно и сосредоточенно посмотрел на Гарика, прекрасно сознавая, что именно он сейчас прочтёт в моём взгляде. Гарик прочёл и мгновенно заёрзал на сиденье:
– Ты там полегче, машина только из ремонта.
– Правда, Андрюша, поаккуратнее со своим… даром, – подключилась Маша.
