Если нас на самом деле прослушивали и просматривали, то этот момент наверняка стал предметом тщательного и безуспешного анализа. Представьте себе: сидит себе тётка, вяло рассказывает про какие-то проблемы с ремонтом ванной и вдруг, сразу после слов «А плитку я решила всё-таки польскую брать» – бух на шею этому поднадзорному и давай реветь.
Женщины – это загадки.
Теперь Гарик с Машкой стали приходить ко мне чаще. Мы с удовольствием болтали и вслух, и пользуясь Гариком в качестве передатчика.
Выяснилось, что произошло много чего интересного и в мире, и в городе, и со мной лично. Последнее меня интересовало, каюсь, больше всего, поэтому я надоедал собеседникам до тех пор, пока не выяснил все.
Оказалось, что меня через голову подполковника Минича Сергея Сергеича вытребовал уже упомянутый полковник Ивановский, человек безумного усердия и самоотверженности. А ещё был он патриотом советской закалки, из породы «ястребов» времён «холодной войны». С эффектом «мастера сглаза» он был знаком не так глубоко, как Сергей Сергеевич, но суть уловил верно: если меня заставить полюбить Америку, то будет этой самой Америке полный кирдык, джихад и вообще беда. Двенадцать недель он накачивал меня любовью к Соединённым Штатам вперемешку с транквилизаторами и психотропными технологиями. Он прививал мне мечты об Америке, пока не высчитал, что пришло время пустить «супероружие» в моём лице в ход.
Вот и шарахнул я (в состоянии пароксизма мечты) по любимой Америке, а рикошетом смел всю оперативную группу Ивановского, он же американский агент Джонсон.
Потом меня долго выхаживали и вылечивали. Кстати, с иглы я слез на редкость быстро и безболезненно. Гарик тут же изложил стройную теорию о том, что, дескать, я так хотел наркотиков, что это желание (в силу необыкновенных способностей «отбойника») тут же заблокировало наркотическую зависимость.
Уже по навороченности фразы стало понятно, что Гарик это не сам придумал, а подслушал у Николаича.
– Кстати, а Николаич-то куда девался? – поинтересовался я, и получил (частично трансцендентным путём) ответ, что дескать, все по плану, а сам шеф сейчас в той самой секретной командировке, куда он тянул нас всех ещё весной. Обещал, как вернётся, забрать меня отсюда. Милый дедушка, Константин Макарович…
– Скорей бы уж, – вздохнул я. – Достало меня тут. Вот выйду…
– И что? – Маша пытливо заглянула мне в глаза.
И я задумался. А действительно – и что? Что я делать-то буду? Гарик меня назад не возьмёт.
Я только глянул на Гарика, и он смущённо покачал головой. Действительно, дружба дружбой, а бизнес – вещь суровая. Всех друзей не прокормишь. На старую работу, что ли сунуться? Возьмут ли? То есть взять-то возьмут, а вот сколько платить станут? Как-то привык я считать триста баксов карманными деньгами. В общем, к вопросу «И что?» я оказался не готов. А Машка, как обычно, оказалась готова. Вот что значит работа в страховом бизнесе!
– Помнишь, – осторожно начала она, – ты книгу писал?
Я досадливо поморщился. Книгу – по одной графической программе – я действительно писал. Уже много лет. Но разработчики неизменно успевали выпустить новую версию раньше, чем я – дописать книгу по старой.
– Так вот, – продолжила Машка, – пока есть возможность, садись да пиши!
– Все лучше, чем водку по подъездам жрать, – внушительно добавил Гарик, который не переносил на дух ни одного бездельника в мире (кроме себя, естественно).
Так у меня наконец появилось занятие.
