Она рано печалилась. Объявления были сорваны, количество звонков уменьшилось, но они не прекратились. Довольные клиенты рекомендовали друзьям, коллегам и соседям странную женщину, качественно и недорого ремонтирующую всякие приборы. Или трансвестита.
Впрочем, свободного времени у Терезы сильно поубавилось. Днем она теперь отсыпалась, поскольку ночи внезапно оказались заняты. Причем не только и не столько мужем. Ильтен, передумавший прощаться с жизнью, развивал успех. По сравнению с большинством тиквийцев, видевших секс с женщиной лишь на экране в интернет-кафе и весьма смутно понимающих, что с ней делать в реале, он был неплохо подкован в этой области, в том числе практически. Так что Терезу он не разочаровал, и оба вкушали плоды удовольствия. Эйфория усугублялась тем, что конфликт с Центром разрешился, и тень зависшего дамоклова меча рассеялась. Лишь одно омрачало благостную картину: две-три ночи в декаду были принесены в жертву господину Маэдо. Ильтен ревновал. Главным образом его мучила неизвестность. Чем Тереза занимается в эти ночи? Спросить и то не позволено: как же, подписка о неразглашении. Честное слово, ему было бы легче, если бы он точно знал, что они с проклятым легавым предаются любовным утехам. Обидно, но ожидаемо и естественно. А главное — абсолютно безопасно. А тут сиди и гадай, на что подписал Терезу зохенов офицер. Наверняка на что-то, совершенно не подобающее замужней женщине. Иначе давно бы себе помощницу нашел, Терезы не дожидался бы.
— Ты поаккуратнее со своим Маэдо, — посоветовал он. — Скажу тебе, как профессионал…
— Что? — ощетинилась она. — Он не подходит мне, как мужчина?
Ильтен поджал губы.
— Подходит. Оба вы авантюристы, два ботинка пара. Это меня и тревожит, — нехотя признался он.
Сидеть в теплом кабинете и читать рапорты, конечно, приятно. Но есть вещи, которые никому не передоверишь. Операции, в которых участвовала госпожа Ильтен, Эрвин Маэдо считал своим неукоснительным долгом курировать лично. И сопровождающую группу захвата предупредил настрого:
— Если с головы госпожи Ильтен хоть волосок упадет — вы все у меня декаду сесть не сможете.
Впрочем, те и так рвались сделать все, чтобы женщина под их ответственностью была в безопасности. Использование женщины как живца для ловли отморозков было беспрецедентным. Кое-кто из охранников поговаривал, что господин Ильтен сам отморозок, коли заставляет свою жену так рисковать. Услыхав однажды это рассуждение, старший командир Маэдо хмыкнул, вызвал не удержавшего язык подчиненного на ковер и поездил по мозгам. Дескать, внутрисемейные отношения господина и госпожи Ильтен — не ваша забота, боец. Ваше дело — прикрывать госпожу Ильтен. И молчать при этом. Ибо скажете какую-нибудь хрень, которая ей не понравится — очнетесь в гипсе, добавил он мысленно.
Рабочую одежду Терезы — простую юбку и немаркую блузку — Маэдо забраковал:
— В таком только девчонки ходят, госпожа Ильтен. А пристать к девчонке и утащить под куст — не грех. Помните, как мы с вами познакомились? Я ведь вас за девушку принял. Так мы будем ловить не тех, кого надо. Обычных мужчин с обычными деньгами, всего-то и желающих, что невинно поразвлечься с существом другого пола. Даже если они вам что-нибудь сделают, придется отпускать: ничего не знали, кольца не видели, судили по одежде.
Тереза фыркнула.
— Вам надо одеться, как подобает замужней женщине. Ярко, роскошно. Чтобы тот, кто потащит вас под куст, не имел ни единого шанса сказать: мол, попутал с девкой. Чтобы видно было издалека. И богато. Не каждое чмо рискнет завалить или перепродать чужую женщину, за это так наказывают, что не все возвращаются живыми. Но ободрать с нее побрякушки — совсем другое дело, куда более простое и наказуемое не столь жестоко.
— Вот сами и покупайте мне одежду для своих операций, — потребовала Тереза.
Маэдо рассмеялся. Вроде взрослая замужняя баба, чего ей корысти искать — а на деньги разводит ушло и последовательно, словно хваткая девица, подученная отцом.
Одежду он купил. Действительно богатую и яркую. И провоцирующую донельзя.
— Издеваетесь, господин Маэдо? — обвинила она его. — Да я в этом и лонга не пройду! На меня набросится любой, кто это увидит!
Почти прозрачная юбка из тонкого красного шифона и ажурных кружев, блузка открывает плечи, на спине в ткани прорезаны ромбики, а длина ее такова, что едва стыкуется с поясом юбки, так что при любом движении неминуемо обнажается полоска кожи.
— Ну почему же любой? — улыбаясь, промурлыкал Маэдо.
Он откровенно любовался. Нежно взял Терезу за голые плечи, покрутил туда-сюда, оценивающе приглядываясь. Почуяв, что она начинает закипать, тотчас отступил на шаг.
— Почему любой, госпожа Ильтен? Я ведь не набрасываюсь. Хотя и очень хочется! — Он не выдержал и захохотал. — Но разве не в этом наша цель? Выявить тех, кто не обладает надлежащей силой воли и, таким образом, представляет собой угрозу для добропорядочных граждан.
— Будете ржать — я сию минуту это сниму! — пригрозила Тереза.
