То ли скрипеть зубами, то ли кричать от радости. Деньги Ильтен любил и крупные траты переживал тяжело. Финансовое положение и так пошатнулось с уходом из диспетчеров и переездом на Т5. Но если удастся обойтись без суда… то и зохен с ними, с деньгами.
— Допустим, Центр отзовет иск, — кивнул Ильтен. — А государство? Извини, не верю.
— Налоги надо будет заплатить. — Маэдо считал, что здесь отыграть не получится, и Тереза признавала его правоту. Ни одна власть — ни на Земле, ни в Тикви, ни где-либо еще — недостачу налогов не простит.
Ильтен застонал. Вдруг подумалось: ведь соседи и знакомые могут решить, что ему не по карману содержать жену, и тогда… Чтобы разрушить их хрупкое благополучие, доказательств не требуется, достаточно доноса.
— Но для уплаты налогов суд не нужен. — Ну надо же, она в состоянии найти в ситуации что-то положительное. — Управление выпишет счет, ты оплатишь, и все. Мы ведь не собираемся устраивать тяжбу: мол, ничего государству не должны. С государством спорить бессмысленно.
Странно, что она столь трезво рассуждает, на нее непохоже. Повторяет слова легавого?
— А лицензию Маэдо устроит, даже задним числом. Есть у него какие-то ниточки, чтобы потянуть.
Вот это да. При таком раскладе, пожалуй, дело и впрямь рассыпается. Он вздохнул бы с облегчением и засмеялся, но еще одна забота не давала рассосаться спазму в горле.
— Сколько я должен заплатить господину Маэдо за хлопоты?
Он приготовился к самому худшему. И был изрядно ошарашен, услышав:
— Ему не нужно платить.
Что это значит? И червяку ясно, что офицеру придется пошевелиться, поторговаться, напрячь связи, закрыть глаза на чьи-то грешки, а, возможно, самому слегка погрешить против закона. По мелочи, естественно, но и мелочь имеет свою цену. Какую, зохен побери? Подреберье заныло. Может ли статься, что Тереза сегодня была так ласкова с ним лишь потому…
— Тереза, скажи мне правду. — Собственный голос показался Ильтену сиплым. — Ты легла в постель с этим зохеновым охранником?
— Нет! — возмутилась она. И покраснела.
— Ты обещала ему, что сделаешь это, когда он нас отмажет?
— Я же сказала, нет! Ты что вообще там себе думаешь, дупло окаянное?
— Проклятье, в чем тогда подвох? И не говори мне о бескорыстном безопаснике, все равно не поверю. Чего этот тип хочет? От нас вообще или от тебя конкретно.
Тереза сжала губы. Выкладывать все как есть нельзя, Ильтен ни за что не одобрит. А то еще разнервничается и загубит замечательный проект по искоренению городской швали. Эх, лучше бы она сказала, что вынуждена стать наложницей Маэдо, это бы Ильтен понял. Расстроился бы, но не так чтоб до психоза. Только уже поздно отматывать назад.
— Я некоторое время буду работать на службу охраны безопасности, — проговорила она обтекаемо. — И не спрашивай ни о чем, я дала подписку о неразглашении, — соврала она. — Успокойся, ничего незаконного тут нет. Обычная практика по привлечению граждан к операциям. За это даже заплатят.
Ильтен всматривался в честное лицо Терезы поверх чашки. Где-то она врет. Он не мог лишь понять, где. Покачал головой и задал актуальный вопрос:
— Много?
Была в этом какая-то ирония судьбы. Больше любых невзгод опасаться внимания службы охраны безопасности — и в нее же устроиться добровольным помощником. Подписывал контракт Ильтен — Тереза, как женщина, не могла ни самостоятельно оформиться на работу, ни завести счет, на который предстояло поступать вознаграждению.
Но вначале следовало разобраться с Центром бытового ремонта номер 4. Маэдо взял Терезу с собой на переговоры. Долго инструктировал перед встречей с агентом.
— Вам надо казаться глупенькой и испуганной, понимаете? Знаю, что для вас это сложно, — проницательный, зараза, — но стоит постараться, если вы хотите добиться более приемлемых условий. Вы должны убедить агента в том, что у вас не было серьезных мотивов переходить дорогу Центру и что к вам следует отнестись снисходительно. Что взять с женщины? Скажите, мол, ваше хобби — все, что осталось у вас с родины, а муж любит вас и во всем потакает. Поплачьте в нужном месте. Понимаю, не ваш стиль — ну, перчик острый с собой возьмите, что ли, в носовом платке…
Тереза играла хорошо. Глядела круглыми заискивающими глазами, из которых катились столь же круглые слезы, говорила кротким умоляющим голоском. Агент дрогнул. Ну, сглупила баба, не знает еще местных традиций и законов, а мужик от нее без ума, не сообразил пресечь вовремя… Он назвал сумму за отзыв иска — крупную, но не неподъемную, — и категорически потребовал убрать все объявления о ремонте. А Маэдо уверился, что госпожа Ильтен и в его постановке сыграет свою роль с успехом.
Сдирая объявления с подъездов, Тереза испытывала двойное чувство. С одной стороны, легко отделались. С другой — расставаться с подработкой было жаль. Это ведь не только источник дополнительных денег, это в первую очередь удовольствие. Настоящее хобби.
