Вообще-то, положа руку на сердце, ничего хорошего в ситуации не было. Голова кружится, ноги отнимаются, места вокруг незнакомые — несусветная глушь. А тут еще маньяк! А она — со связанными руками. Впору выть и молиться. Но Тереза твердо знала: ни от того, ни от другого толку не будет. И она старалась держаться. И ждать подходящего момента, который использовать на всю катушку.
Старик схватил ее за плечо и потащил в дом. Не такой уж он и старик, строго говоря: морда лоснящаяся, пузо плотное, весь из себя ухоженный. На чиновника смахивает, но не из тех, что с бумажками возятся, а из тех, кто им приказы отдает. Просто совсем седой, словно выбеленный. Чинуша сволок спотыкающуюся Терезу по лестнице, отпер дверь в подвал, толкнул жертву к стене.
— Сейчас мы узнаем, как ты кричишь, милашка.
Подвал был небольшим, он даже мог бы показаться уютным, если бы был обставлен как-нибудь по-другому. Но на данный момент антураж внушал оторопь. Голый пол с решеткой для стока леденил босые пятки — туфли Тереза где-то потеряла. Небрежно брошенный шланг — смывать кровь, поняла она. Что-то вроде хирургического стола с зажимами для рук и ног. Обилия инструментов не наблюдалось, на передвижном столике рядом поблескивали лишь разнообразные ножи. Видимо, любимые игрушки козла.
Он взял один из ножей, прижал шатающуюся Терезу к шершавому бетону и начал методично срезать с нее одежду. На какое-то мгновение стало жаль красивый наряд, но Тереза почти сразу пришла в себя. Черт с ним, с нарядом! Пусть порежет хоть на мелкие кусочки: чем дольше он этим занимается, тем больше вероятность, что она придумает, как выкрутиться. Пока нож художественно кромсал кружева и шифон, порой задевая кожу, Тереза собиралась с силами. Старик так зафиксировал ее, что она чувствовала надежную опору. Голова перестала кружиться: мелочь, а приятно. Тем временем блузка без плеч превратилась в ничто, остатки юбки упали к ногам.
— О-о-о, а это что у нас? — Козел провел ножом по животу, обводя старые шрамы.
— А это был один, вроде тебя, — отозвалась Тереза, — который думал, что можно безнаказанно тыкать в меня острыми предметами.
— Судя по всему, ему это удалось, — противно улыбнулся маньяк и покрутил нож в руке.
— Счастье его было недолгим, — холодно улыбнулась в ответ Тереза и, оттолкнувшись от стены, изо всех сил пнула извращенца коленом.
Выроненный нож загремел по бетону. Оплошал чинуша: ноги надо было вязать. Впрочем, и это не помогло бы: следующий удар Тереза нанесла лбом в подбородок, потом — плечом в подреберье. И снова ногой — в лицо упавшему. Удачно попала: босым пальцем в глаз; из него полилась кровавая жижа, и козел сомлел.
Тереза оглянулась. Вот они, ножи, стройными рядами. С третьей попытки удалось пристроиться стянутыми за спиной руками к одному из них. Затекшие конечности слушались плохо, она сильно порезалась, пока распилила веревку.
Маньяк стал подавать признаки жизни. Нет уж, ни к чему таким, как ты, жить на свете. Тереза взяла первый попавшийся нож, особо не выбирая, и всадила в вытекший глаз поглубже. Козел дернулся и затих. Она пощупала пульс на шее, кивнула сама себе. Вот так, больше ты никого не замучаешь.
Всё. Адреналин покинул ее, и она в изнеможении прислонилась к стене. Спина взмокла от холодного пота, лоб покрылся испариной. Еще немного, и ледяной холод подвала выстудит пот. После всего свалиться с воспалением легких? Ну, нет. Тереза с усилием заставила себя отлепиться от стены и, чуть не плача, подняться в дом. Каждый шаг был, как последний.
Дверь в подвал она не закрыла, только отползла подальше, свернулась калачиком и обхватила себя руками. В окне замигали огни. Служба охраны безопасности, машинально отметила Тереза. Как обычно бывает, менты слегка опоздали. Но действительно слегка. Маньяк не успел бы ее убить, разве что изуродовать.
Зазвенели стекла, и в окно полезли бойцы группы захвата, они растеклись по коридору, по комнатам, кто-то спустился в подвал и теперь отчаянно ругался — было отчего. А потом вошел Маэдо с перевязанной головой, весь напряженный, взъерошенный. Увидел Терезу и закрыл глаза.
Вот этот проклятый дом. Группа захвата начала штурм. Маэдо испереживался: а если в перестрелке заденут госпожу Ильтен? Но выстрелов не слышалось. А вдруг уже поздно?.. Чуть погодя бойцы вышли на связь:
— В доме никого нет, старший командир. Кроме женщины. А-а, зохен! В подвале труп.
Он стремительно взбежал на крыльцо, распахнул дверь. Госпожа Ильтен сидела у окна на полу, голова в крови, все перемазано кровью… Совершенно голая. Маэдо рефлекторно зажмурился. Но уже другой рефлекс заставил его открыть глаза.
— Госпожа Ильтен!
Он шагнул к ней, стараясь не смотреть на обнаженную грудь. А шрамы на животе старые; любопытно, откуда? Протянул руку, помогая подняться, невольно прижимая к себе. Зохен, только бы она не подумала…
— Светлые небеса, вы живы! Вы сильно пострадали?
