— А почему бы вам самой не позвонить господину Ильтену? — отозвался Маэдо, промокая бумажным платком свежевыбритый подбородок. — Раз уж вы так за него волнуетесь.
Тереза засопела.
— Он же станет меня расспрашивать! Что, да как, да почему… И сразу поймет, что я вру. Почему-то он всегда это чувствует. Наверное, психологическое образование помогает.
— А вы уверены, что он не замечает
— Он вас хуже знает.
Маэдо хмыкнул. Вместо прощания сказал:
— Господин Винк появится, так вы, Ильтен, не суйте ему никаких железок варить. Просто отдайте вон те сигареты с полки, коллега привез аж с Т3.
И утек на свою службу, провалиться ей. А когда пришел, настрой его был совсем другим. Тереза даже опешила. Хотела его отругать, что не снял ботинки в прихожей, протопал прямо на кухню и выхлебал полбутылки вина, не прибегая к помощи бокала, но осеклась. Не потому, что он здесь хозяин, и не ее дело ему указывать, где оставлять ботинки и как пить вино, это ее не остановило бы от заслуженного втыка. А потому, что выглядел он так, будто его снова припечатали рукоятью пистолета, разве что голова была цела.
Она забрала у него бутылку и осторожно спросила:
— Маэдо, что случилось?
Он издал нервный, совсем не веселый смешок, снова потянулся к бутылке, махнул рукой и плюхнулся на стул в прострации.
— Случилось то, что вы убили главу регионального отделения Энергетической Компании на Т5 в ранге министра, вот что.
— Он был настоящий маньяк, — запротестовала Тереза.
— Одно другому не мешает. А нюансы в дело вносит очень существенные.
— Вы же говорили, что дело однозначное. «Прозрачное, как слеза» — это ваши собственные слова!
— Когда речь идет о персонах такого уровня, ничто не может быть однозначным.
Новость, узнанная в городском управлении, была для старшего командира Маэдо как ведро холодной воды на голову. Думай теперь да гадай, что ждет мелкого начальника за обезвреживание такого маньяка — новое теплое кресло или кинжалом по горлу и концы в воду.
— Будет разбирательство, да? — Губы помертвели. — Придется отвечать?
— Если вас волнует суд, Ильтен — насчет этого не беспокойтесь. Компания суда не допустит, не позволит обнародовать такое о своем руководителе. Но я бы на вашем месте предпочел, чтобы дело рассматривали независимые судьи, а не пристрастный топ-менеджмент Компании.
— Они захотят закопать меня, чтобы не осталось никаких свидетельств, порочащих память их главы? — напрямик уточнила Тереза. — Так?
Маэдо тяжело вздохнул.
— Может, и так, а может, по-иному: преступления покойника чересчур серьезны, чтобы их игнорировать. Не знаю. Я постараюсь вас прикрыть, Ильтен. Не дам спрятать или уничтожить реальные материалы, привлеку все, что можно притянуть за уши, подключу все связи. Но я — всего лишь начальник местного отделения службы, и моя судьба тоже висит на ниточке. Поэтому — если что, простите меня милосердно и знайте: я делал все, что мог, большее не в человеческих силах.
Маэдо пропадал по делам целыми днями, а зачастую и по ночам. А на Терезу свалился ремонт. Раз уж она живет тут, есть кому приглядеть за рабочими. Возмутиться и обругать этого бессовестного манипулятора и любителя таскать каштаны чужими руками не повернулся язык. На начальника отделения насела Энергетическая Компания, и Тереза не знала: то ли молиться, чтобы он успешно отбился, то ли гладить ему рубашки и заваривать чай, дабы ничто его не отвлекало, то ли все это вместе. Но ремонт, честно говоря, можно было назначить на какое-нибудь другое время! Он выматывал. Не расслабишься, не уляжешься в ванну, не поваляешься в кровати — все время надо бдить. Иногда рабочие портачили, и в такие моменты Терезе безумно хотелось плюнуть на все и вернуться домой, к Ильтену. Но незажившие раны неминуемо вызовут вопросы. И как она сможет смотреть Ильтену в глаза и безмятежно улыбаться, зная, что прямо сейчас решается его будущее? Позволит ли им Компания жить дальше? Или сочтет себя оскорбленной? Ильтен сразу поймет, что Терезу гложет тревога, примется выяснять… Конечно, он простит ей все ее авантюры. Но беда в том, что своей заботой он способен удушить. Заблокирует ей карту из самых лучших побуждений, и как тогда? Просить денег у Маэдо? Тот и без этого смеется, что завел приживалку, а тут начнет язвить, что появилась содержанка. А если Ильтен решит разорвать контракт со службой охраны безопасности, и прощайте, ночные приключения? Работа на безопасников, как ни парадоксально, нравилась Терезе. Благодаря ей в жизни был какой-то высший смысл, кроме тупого сидения дома и украшения его собой, любимой.
Маэдо благоразумно не встревал в процесс принятия решений Терезой, но молчаливо одобрял. Привезет он господину Ильтену израненную жену — тот не просто контракт прекратит, а обвинит его, Маэдо, что не обеспечил женщине необходимую безопасность, а чего доброго, и в суд на него подаст… Хотя нет, в суд — это вряд ли, судов господин Ильтен не любит. Интересно, отчего у него к судам такая идиосинкразия?
