Маэдо застонал в голос от раздирающих его противоречивых чувств и стремлений. Его долг — пресечь нарушение закона. Ему доводилось закрывать глаза на мелкие косяки граждан: все мы люди, жить строго в предписанных рамках порой сложно. Но отсутствие регистрации — это серьезно. И господин Ильтен явно в курсе, значит, налицо преступный сговор. Надо писать рапорт и идти к шефу. А так не хочется! Он уже поручился за Ильтен перед Энергетической Компанией, они ждут лишь подтверждения. Сказать сейчас, что Ильтены — преступники, возможно, замешанные в иностранном шпионаже — это конец. Конец не только голубчикам Ильтен, но и ему, Эрвину Маэдо, прохлопавшему крамолу, допустившему сомнительных элементов к служебным тайнам и сотрудничавшему с ними. Его разжалуют сразу в рядовые, минуя звания командира и младшего командира, назначат на самую поганую должность и никогда больше не дадут подняться. Это в лучшем случае, если топы Энергетической Компании не захоронят его где-нибудь в районе дачи покойного маньяка.
Из горла Маэдо вырвался звук, похожий на рыдание. Положение безвыходное — даже еще печальнее, выходы видны невооруженным глазом, но все они ужасны. Что бы ты ни выбрал, закон или благо, ты лишь сильнее затянешь петлю на своей шее. Пропадать по-любому. Исполнить долг и предать женщину, для которой буквально на днях клялся сделать все? Или спасти ее, став соучастником преступления, презрев то, чему служил?
Заскрипев зубами, он пододвинул к себе клавиатуру и принялся набирать справку. Тереза Ильтен, двадцати пяти весен — ну, допустим; не спрашивать же ее о возрасте, на такие вопросы и нормальные, миролюбивые женщины обижаются, не то что зохенки переодетые. Прибыла в Тикви с… скажем, Коринтии… такого-то числа такого-то года. Такой-то датой выдана замуж за Рино Ильтена. Детей нет, родни в Тикви нет. К государству лояльна, чему порукой добровольное сотрудничество со службой охраны безопасности, контракт прилагается. В порочащих связях не замечена, супруг на хорошем счету…
Печатал и плакал в душе. Обратной дороги нет. Если обман вскроется, Эрвин Маэдо окажется на каторге, в одном бараке с Рино Ильтеном. Там они оба и закончат свой жизненный путь.
Тереза до поры не ведала о душевных терзаниях Маэдо. Отыскав в его гардеробе майку и шорты, она руководила поклейкой обоев, слегка изумляя рабочих своим экстравагантным видом. Ну а что? Не в халате же этим заниматься. Парча, кружева и люрекс, присущие здешним женским нарядам, тоже как-то неуместны в атмосфере ремонта.
Маэдо пришел поздно, взъерошенный и хмурый. Тереза поначалу отнесла его скорбный взгляд на счет реквизированных тряпок. Не подумала переодеться заранее и убрать все в шкаф, как было. Но Маэдо ничего не сказал по поводу одежды. Налил себе вина и упал в кресло, глядя куда-то мимо Терезы.
Маэдо не представлял, как начать неприятный, но необходимый разговор. Пялился в стену и цедил вино, медля. Но продолжать молчать всю жизнь не получится. Как бы то ни было, нужно прояснить ситуацию, хотя бы для себя. Он наконец остановил взгляд на Терезе и тихо-тихо спросил:
— Кто ты такая?
Она вздернула бровь:
— Не слишком ли рано переходите на «ты» в разговоре с чужой женой?
— Господин Ильтен не женат.
Он не успел ни шевельнуться, ни сказать еще что-нибудь. Только что Ильтен сидела на кровати, подвернув под себя ногу, прямо напротив него, по другую сторону журнального столика. В следующую секунду горло Маэдо сдавили стальные пальцы, острое колено уперлось в пах, а в зеленых глазах, оказавшихся совсем рядом, застыли льдинки. Он с трудом сглотнул. Зохенка, как есть.
— Тебя нет в базе данных, — проговорил он еще тише, севшим голосом. — Терезы Ильтен не существует. Кто ты? Я не собираюсь тебя сдавать, но мне хочется знать, с кем я имею дело.
По спине Терезы катился холодный пот. Рука на горле проклятого легавого слегка подрагивала. Откуда он узнал? Наверняка это чертово расследование подгадило. Безопасник влез в базу, чтобы составить какую-нибудь фигову справку, будьте неладны все эти расследования, въедливые копы и вся их служба безопасности, вместе взятая. Убить его, пока никому не сказал? Найдут труп, устроят еще одно следствие, и не отвертишься, что ни при чем: куча народу перевидала Терезу в этой квартире. Придушить маленько, до неглубокого обморока, и бежать? Куда? И надо ведь прихватить с собой Ильтена, чтобы не попал в лапы так называемого правосудия, а он станет упираться, потребует объяснений…
Последняя фраза Маэдо поколебала ее. Не то чтобы она безоговорочно поверила, но решила послушать, что он еще скажет.
— Меня зовут Тереза, и это чистая правда. Чего тебе еще надо, шарахнутый мент?
