Когда мы постучались и назвали себя, Персиваль Гарнок, лысеющий, худой и не такой разговорчивый, как сын, в ответ поклонился и жестом пригласил нас войти. Как только мы вошли в травяную лавку, меня охватила тоска по вещам, которые я так любила. На рабочем прилавке стояли весы и гири, как в моей свечной мастерской. На полках, среди флаконов, ступок с пестиками и пузырьков с сиропами, я увидела куски пчелиного воска, едва ли предназначенного для изготовления свечей.
– Чтобы делать грудной пластырь, миссис, – сказал господин Гарнок, проследив за моим взглядом.
– Вы держите пчел? – спросила я, рассматривая ряды маленьких выдвижных ящичков и полки с оплетенными бутылками для кислоты, воронками, колбами. Я пояснила: – Мы не можем заводить их в городе, приходится привозить воск из деревни, чтобы делать свечи.
– О да, там позади, у ручья, где мои сыновья любят ловить рыбу, да, да, – объяснил он, показывая рукой в окно, сплошь залитое дождем. Я понимала, что пора перестать предаваться тоске по сыну и по мастерской, потому что Ник нетерпеливо переступал с ноги на ногу.
– Ваш сын Райс оказал нам большую помощь как проводник, – сказал Ник аптекарю.
– Для него было честью оказаться там, – отозвался Персиваль Гарнок со вздохом, – увидеть слова Глендура, начертанные на стене кромлеха – такая честь!
Ручаюсь, Ник был готов хорошенько стукнуть травника. Его выводило из себя то, что у Глендура и Ловелла один и тот же девиз, и что валлийцы трепещут перед своим «призраком», в то время как он ненавидел своего главного недруга. Резкость не помогла бы нам получить ответы или попросить об услугах Райса в будущем, поэтому я быстро заговорила.
– Мы пришли в надежде, что вы поделитесь с нами вашими знаниями о травах, господин Гарнок.
– Хорошо бы доктора принца подумали об этом до его смерти. Все, что они сделали, – это послали за травами для бальзамирования, когда он уже скончался.
– А что бы вы рекомендовали для его лечения? – задала я вопрос.
– У меня этого немного, но я бы мог быстро получить от старухи Фей, которая живет в лесу. Розмарин, да, для кашля и против легочных заболеваний. Я послал Райса принести от нее для других больных, но он пока не вернулся. А еще доктора принца спрашивали меня, мог ли единичный случай потливой горячки заразить принца, но Нарн Ромни даже не потел!
– Господин Гарнок, – включился в разговор Ник, – что вы знаете о диком чесноке в этих краях? Его уже можно собирать?
– Скоро будет можно. Через неделю или две, а сейчас если только на солнечных местах, но не уверен.
– Вы не знаете бродячего торговца, который мог бы продавать его?
– Вроде нет. Кроме того, вам нужен кто-нибудь со знанием трав, как у меня или у старухи Фей, чтобы быть уверенным, что в это время года получишь то, что надо. Могу поклясться, эта женщина живет здесь так долго, что знает все, да, да, знает.
Вспомнив о нашем разговоре с Фей, я вздрогнула и заставила себя вернуться к обсуждаемой теме.
– Что вы имеете в виду, когда говорите «получишь то, что надо»? Можно ли перепутать чеснок с диким луком? – Вчерашний разговор с Симом не выходил у меня из головы. Сим сказал, что его бабушка готовила ему тушеного кролика. Жива ли еще его мать, чтобы оплакать сына? Она, без сомнения, гордилась тем, что он служит Их Величествам. Должна ли я буду, вернувшись в Лондон, разыскать и утешить ее? Может быть, дать ей денег? Нужно ли говорить, как я раскаиваюсь, что взяла его с собой, как я понимаю, какую боль причиняет потеря сына?
Но мои раздумья мгновенно прервались при словах господина Гарнока:
– Иногда дикий чеснок путают с луговым шафраном, который появляется даже раньше, чем чеснок. Они похожи, да, действительно. Но шафран ядовит, поэтому обязательно нужно удостовериться, чеснок это или шафран. Лошади или коровы, когда пасутся, иногда наедаются шафрана, заболевают или быстро умирают.
Ник впился в меня взглядом. Ядовит? Заболевают и умирают? Бродячий торговец перепутал шафран с чесноком, и принц тоже. Или это был не торговец, а отравитель, знавший разницу и слышавший от Фей, от кого угодно, что принц хочет заполучить чеснок, любимую пряность и любовное зелье. Жуткое зрелище мертвого бычка в болоте мелькнуло у меня перед глазами. Может быть, этот торговец-отравитель убил его тоже с помощью лугового шафрана? Но зачем есть отравленное мясо? Или мясо было откуда-то еще, а по какой-то причине сердце этого большого животного было единственным, что нужно этому человеку? Господин Гарнок подошел к занимавшим всю стену маленьким ящичкам, открыл один, достал из него что-то деревянным пинцетом, висевшим на стене.
– Если коснуться его, вреда не будет, но я предпочитаю, чтобы во флору не попадали чешуйки кожи или грязь. Засушенный луговой шафран – последний, оставшийся с прошлого года, – сказал он. И показал нам сухое растение. Оно напоминало засохший крокус, но без цветка.
– А каковы характерные признаки отравления луговым шафраном? – спросил Ник.
