Адам ушел в поле. Ушел далеко, тяжело ступал широкими толстыми прямодушными и добродушными пятками. Упорная новая странная мысль гвоздила голову:
– Мое. Что значит мое?
Ветер шелестел в траве, теребил волосы. Пели птицы, рычал вдали зверь. Красное солнце стояло на краю поля.
Адам смотрел на все и точно видел впервые.
– Мое. Что мое? И что не мое?!
Он подошел к виноградникам и стал есть густой опьяняющий плод.
Тяжелая новая мысль мучила. Он влез на дерево. Сел на сук. Смотрел. Думал. Нечаянно уснул и свалился.
Было темно. Звезды блистали. Пряно благоухали травы.
Адам чесал голову твердыми пальцами, гладил ушибленное место. Вернулся в шалаш и вдруг подрался с сыновьями. Кричал что-то непонятное и свирепо бил чем попало. Ева кричала пронзительным криком. Каин бежал в лес. Еле успокоили старика к утру.
Каин убил барана, развел костер и приготовлял себе ужин. Игра пламени занимала его, и он прыгал вокруг костра и кричал. Для того чтобы никто не мешал ему, он расположился вдали от семейного шалаша.
– Каин, отчего же ты взял и убил моего барана? – спросил Авель.
Каин продолжал прыгать вокруг костра и развлекаться. Но Авель не отставал.
– Отчего же ты взял моего барана?
И Каин вдруг схватил тушу барана вместе с камнями, на которых она лежала, могуче размахнулся и ударил брата по голове.
– Вот тебе твой баран! – крикнул он.
Два тела – мертвого барана и человека – слились на мгновение в одно странно безобразное целое и вместе покатились по земле. Тяжелый хлопающий удар откликнулся эхом в лесу, и облако пыли взбилось кверху.
Каин ушел.
Он работал весь день. Работал еще охотнее, чем обычно, но еще до захода солнца бросил кол, которым взрыхлял поле, и задумался. Ему показалось, что отец спрашивает у него:
– Каин, где брат твой Авель?
И он мысленно ответил:
«Что я – сторож брату моему?»
Но мысленный ответ не успокоил его, а встревожил. Первая вспышка человеческой совести была мучительна. Он побежал к месту драки и остановился.
Авель и мертвый баран одинаково неподвижно лежали в пыли.
Острая боль сжала сердце Каина. Впервые на земле человек почувствовал себя слабым. Каин был первым человеком, нуждавшимся в душевной помощи, в сочувствии. Он был первым, кто узнал одиночество.
Но сочувствия не было уже тогда. На землю торжественно ложились туманы, точно именно это самое важное. Клубились медленно тучи на небе. Торжественно всходило и заходило солнце. Всякие травки тянули кверху узенькие существования свои, жирные червячки розово копошились в земле, птицы пели, звери рычали, и все были бесконечно заняты своими делами. До горя человеческого никому не было дела.
И Каин ушел в страну Нод, неся на широких плечах своих проклятие еще не родившихся людей и клевету будущих поколений.
Господин Икай сидел на спине человека, стоявшего на четвереньках. Человек служил ему креслом. Это кресло было удобно: сидение – теплое и прочное, спинка – нежная и ароматная, ибо это была грудь молодой здоровой женщины, умевшей стоять неподвижно, а перилами кресла, на которых покоились руки Икая, были изящные плечики двух девочек-подростков. Эти девочки были настолько крепки, чтобы выдерживать тяжелые руки Икая, и в то же время настолько чутки, чтобы улыбаться именно тогда, когда культурному человеку тоскливо и так хочется, чтобы ручки кресла улыбались.
Икай был мягок и по-своему сердечен: он берег свою живую мебель.
Выносливый человек, на спине которого он сидел, а также женщина и девочки, – все составные части кресла, – часто, в определенные сроки, чередовались. Их сменяли такого же роста, телосложения и качества люди.
Господин Икай любил свое кресло и сидел в нем всегда, когда размышлял.
На этот раз его размышлениям помешал секретарь.
– Что вам нужно? – мягко спросил Икай.
– Испортилась спица в левом колесе, – сообщил секретарь.
– Совсем?
– Да.
– Похоронили?
– Да.
– Как же это случилось? Вы знаете, я не люблю неосторожности.
– Это был несчастный случай, господин Икай. Ваша супруга пожелала кататься с горы к морю. Колеса завертелись слишком быстро, и в четвертом колесе спица сорвалась. Смерть наступила мгновенно.
– А сколько учился неудачник? – задумчиво спросил Икай.
– Два года.
– Запасных спиц много?
– Достаточно, господин Икай.
– Кандидаты есть?
– Есть.
– Приведите!
Через несколько минут перед Икаем стоял стройный человек с сильными руками и ногами.
– Это для какого колеса? – деловито, не глядя на вошедшего, спросил Икай у секретаря.
– Для переднего, господин Икай. Для большой коляски.
– Ага! Хорошо. А вы уже говорили с ним?
– Нет.
– Ну, тогда я поговорю.
И обратившись к новому служащему, Икай спокойно спросил:
– Вы хотите служить у меня в качестве спицы в колесе?
Нанимающийся человек подумал и осведомился:
– А в чем будут заключаться мои обязанности?
– Вы будете стоять в большом обруче, растопырив руки и ноги, и вертеться. В этом и будут заключаться ваши обязанности. Вас научат. Сразу не дадут столь ответственной работы. Не беспокойтесь.
– А для чего это вам? – спросил будущий служащий.
