Лес вокруг казался мрачным и пустым, но я чувствовал, что за нами наблюдают. Длинные тени деревьев тянулись за нами, как молчаливые свидетели. Листва шуршала от порывов ветра, но звук казался мне чужим, угрожающим.
Отец шёл, держа лук наготове, его спина была прямой, а шаги уверенными. Но я видел, как он время от времени бросал взгляд назад, словно ждал, что из тени появится что-то ужасное. Мать шла рядом со мной, крепко сжимая мой локоть. Её пальцы, сухие и жёсткие, оставляли следы на моей коже, но я не жаловался. Этот жест был её способом напомнить мне: "Я здесь. Всё будет хорошо".
Когда мы пересекали реку, солнце начало заходить. Туман поднялся с воды, обволакивая землю густым покрывалом. Звуки вокруг стали тише, как будто сама природа затаила дыхание.
— Что это? — спросил я, когда услышал шорохи. Сначала они были едва различимы, словно ветер играл с опавшими листьями. Но затем они стали громче, ритмичнее, словно чьи-то шаги.
— Тихо, — ответил отец, подняв руку, чтобы остановить нас. Его взгляд метнулся к краю леса.
Их стало видно почти сразу. Громлины. Твари, которых я раньше видел только издалека, теперь выходили из тени деревьев. Они были невысокими, едва доставали мне до груди, но их уродливые сгорбленные тела, покрытые пятнами, казались неестественно крепкими. Их длинные руки заканчивались когтями, а кожа блестела в тусклом свете, как влажный ил.
Их глаза… Я никогда не забуду их глаза. Маленькие, яркие, как угли, они горели голодом. Они смотрели на нас, как звери, которые знают, что жертва больше не убежит.
Громлины двигались рывками, словно марионетки, дёргаемые невидимой силой. Их когтистые лапы оставляли на земле глубокие царапины, а зловонный запах, исходящий от их тел, наполнял воздух. Их жёлтые глаза горели в сумраке, как уголья, исподлобья сверкая голодным блеском.
— Держитесь позади, — тихо, но твёрдо произнёс отец, вытягивая лук.
Мать молча заслонила меня своим телом. Её рука, казалось, вросла в мою, сжимая её так крепко, что пальцы потеряли чувствительность.
— Их трое, — сказал отец, прищурив глаза. — Если они зовут стаю, у нас нет шансов.
Громлины разделились, обходя нас полукругом. Их движения были дёргаными, как будто они следовали инстинкту, но в этом хаосе угадывалась опасная слаженность. Один из них выдвинулся вперёд. Его кожа, пятнистая и блестящая, выглядела так, будто была вылеплена из грязи. Клыки, торчащие из пасти, были жёлтыми, как сломанные гвозди.
— Сейчас, — пробормотал отец, натягивая тетиву. Его руки не дрогнули, даже когда громлин бросился вперёд с хриплым, рваным рычанием.
Стрела разрезала воздух, ударив громлина в шею. Он замер, затем рухнул, издав утробный хрип.
— Один, — произнёс отец. Его голос был спокойным, как будто он был готов ко всему происходящему.
Но радость оказалась мимолётной. Оставшиеся громлины взревели, их рваные крики эхом разнеслись по лесу, будто зов, который услышит что-то большее. Они бросились вперёд одновременно. Отец успел выпустить ещё одну стрелу, но промахнулся, и она ушла вглубь леса.
Он выхватил нож, перехватив его обеими руками. Мать зашипела, тянув меня назад, но я не мог сдвинуться. Мои ноги словно вросли в землю, а сердце билось так громко, что, казалось, заглушало всё остальное.
Один из громлинов прыгнул на отца, но тот ловко отклонился в сторону, проведя ножом по его бокам. Второй рванулся ему наперерез, царапая воздух когтями. Я видел, как отец уклонялся, наносил удары, но они двигались слишком быстро.
— Беги! — выкрикнул он, не поворачивая головы.
— Оставить тебя? — прошептала мать. Её голос дрожал.
— Беги, пока я держу их! — рявкнул он.
Мать схватила меня за руку, но я вырвался, чтобы взглянуть на отца в последний раз. Он держался, размахивая ножом, но один из громлинов бросился ему в ноги, сбивая с равновесия.
— Нет! — закричал я, чувствуя, как слёзы обжигают лицо.
Отец успел оттолкнуть одного, но второй уже вцепился в его руку. Я услышал хруст, который невозможно было спутать ни с чем другим. Нож выпал из его пальцев, упав на землю, а громлины набросились на него, повалив на спину.
Я видел его лицо. Не страх, не боль — только отчаянная решимость.
— Беги! — снова крикнул он, его голос сорвался, превращаясь в хрип.
Мать потащила меня вперёд. Её руки дрожали, но она не отпускала меня. Я обернулся ещё раз. Один из громлинов впился зубами в плечо отца, другой разорвал его рубашку. Его крик разнёсся над лесом, как гром, и я больше не мог смотреть.
Мы бежали, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицам, камни под ногами сбивали шаг, но мы не останавливались. Позади нас туман поглотил крики, оставив только звуки наших шагов и моё сбитое дыхание.
Последний Взгляд