Я уже несколько дней жил словно в тумане. После того, как Лина ушла, оставив меня один на один с её словами и этим треклятым платком, я утопал в работе, пытаясь заглушить собственные мысли. Мне поручили шить новые костюмы для слуг и мастерить подкладки для повседневной одежды лорда. Работы было много, и она позволяла хоть немного забыться. Но сегодня что-то было иначе. Воздух в мастерской казался тяжелее, словно насыщенным невидимой грозой, а свет свечей, обычно такой уютный, теперь отбрасывал странные, извивающиеся тени на стены.
Стук в дверь вырвал меня из мрачных размышлений. Не просто стук — требовательный, властный, как будто кто-то требовал немедленного внимания. Я поднялся с места, машинально вытирая руки об фартук, на котором уже успели осесть следы ниток и пыли. Дверь распахнулась ещё до того, как я успел подойти.
На пороге стоял лорд Унолом. Его фигура, как всегда, внушала трепет. Высокий, с широкими плечами и холодным, пронзительным взглядом, он казался воплощением власти. Его волчьи глаза пылали азартом, а на губах играла лёгкая, почти насмешливая улыбка. Войдя, он оглядел мастерскую, словно пытаясь оценить, насколько я предан своему делу. Его взгляд скользнул по столу с разложенными тканями, по инструментам, аккуратно разложенным на полках, и остановился на мне.
— Ты, как всегда, в работе, — произнёс он, и в его голосе звучало что-то между одобрением и насмешкой. — Вот почему я ценю тебя, мастер. Ты настоящий труженик.
Я молчал, чувствуя, как воздух становится густым, будто от жары. Что-то в его тоне заставило мои руки чуть подрагивать. Я сжал пальцы в кулаки, стараясь скрыть дрожь.
— У меня есть для тебя особое поручение, — продолжил лорд, шагнув ближе. Его голос стал тише, почти интимным, словно он доверял мне какую-то великую тайну. — Совсем скоро… Я женюсь.
Слова, словно острые иглы, пронзили меня. Внутри всё похолодело. Женюсь? На ком? Но я не успел осознать весь смысл, как он продолжил:
— Невеста… она хороша собой. Ты её знаешь. Она из канцелярии.
Я не сразу понял, что он говорит. Лина. Лина? Лина! Моё сердце замерло, а затем заколотилось так сильно, что казалось, весь мир слышит его удары. Кровь отхлынула от лица, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Она достойна только лучшего, — сказал он, и в его голосе была гордость, смешанная с чем-то более глубоким, почти собственническим. — Я хочу, чтобы ты сшил для неё платье. Платье, в котором она будет сиять так же ярко, как её господин.
Моя голова закружилась. Он говорил о ней так, словно она уже принадлежала ему. Словно её воля и желания ничего не значили. А я… Я был тем, кто должен был своими руками подготовить её к этому. Мои пальцы, которые так часто касались ткани, теперь казались чужими, словно они уже не принадлежали мне.
— Конечно, лорд, — услышал я свой голос, хриплый, надломленный. — Я сделаю всё, что в моих силах.
Лорд, казалось, не заметил моего состояния. Он обошёл мастерскую, прикоснулся к одной из тканей, а затем остановился напротив меня. Его взгляд, холодный и пронзительный, впился в меня, словно изучая каждую черту моего лица, каждый шрам на моей душе.
— Я в тебе не сомневаюсь, — сказал он, и в его словах было столько уверенности, что мне стало не по себе. — Ты ведь всегда оправдываешь ожидания.
Я кивнул, не в силах сказать ни слова. Его присутствие давило на меня, как тяжёлый камень, и я чувствовал, как моё дыхание становится прерывистым.
— Ты хороший мастер, — заключил он и, сделав шаг к двери, обернулся. — Удиви меня. И её.
Дверь закрылась за ним с глухим стуком. Я остался один. Моё дыхание стало тяжёлым, грудь сжимала острая боль. Лина… Невеста лорда. Эти слова звучали в моей голове, как проклятие, от которого невозможно избавиться.
Я упал на стул, закрыв лицо руками. Ткань на столе, которую я недавно выбирал для очередного подкладки, казалась мне теперь чужой. В голове вспыхивали образы — Лина в белом платье, её смех, её взгляд, её рука в руке лорда. Это было невыносимо.
Мир вокруг казался зыбким. Стены мастерской словно нависли, стали ближе. Вокруг раздался еле слышный шёпот — мягкий, вязкий, как туман. Я обернулся, но никого не было. Только ткань на столе, которая странным образом изменилась. На ней появились узоры — тёмные, извивающиеся, будто живые.
Я коснулся платка на своей шее. Липкий. Влажный. Я отдёрнул руку, сердце застучало быстрее. Шёпот стал громче, настойчивее.
— Нет, нет, это всё в моей голове… — прошептал я, вцепившись в край стола.
Но платок… Он был тёплым, словно кровь, что когда-то впиталась в его ткань. Шёпот смолк, и я остался один, окружённый тихим ужасом.
Платье для Невесты