– Пожалуй, – сказал Кларк.
Стиффи Грант прошаркал в «Пайн-кафе» и взгромоздился на табурет у стойки. На стук двери из кухни выглянула Салли.
– Так это ты с утра? – спросил Стиффи. – Я думал, с утра Джуди работает.
– Джуди простыла. Я ее подменяю.
Кроме них двоих, в кафе никого не было.
– А где все? – спросил Стиффи. – Сейчас в городе столько народу…
– Дрыхнут еще, – ответила Салли. – Те, что здесь. А многие остановились в Бемиджи и теперь ездят взад-вперед. Здесь им места не хватило.
– Те двое из «Трибьюн» здесь, – сказал Стиффи. – Парень с фотоаппаратом и девчонка, которая пишет.
– Так они ж рано приехали, когда в мотеле еще были места.
– Хорошие ребята, – сказал Стиффи. – Настоящие белые ребята. Девчонка дала мне пять долларов только за то, что по телефону ответил, а после трубку подержал, чтобы линию не заняли. А вчера фотограф выставил мне бутылку за то, что я посмотрел, что творится за рекой, пока он спал. Мы с ним так договорились: если вдруг что – я сразу бегу и поднимаю его, бужу, значит… Только ничего не случилось, так я и просидел. А бутылка классная, не то что ваша дешевка.
– Хорошие люди эти приезжие, – сказала Салли. – Мелкую сдачу почти никто не берет. Не то что наши – чаевых никогда не дождешься.
– Однако они не много узнали, – рассуждал Стиффи. – Похоже, они толком ничего и не знают про ту штуковину. Эти парни из Вашингтона крутятся вокруг нее, крутятся – и ни фига. Я с одним намедни говорил. Он копался в мусоре, который выкидывает эта штуковина после белых тюков. Уж так он разволновался. Говорит, нашел там что-то важное, но я не шибко понял. В том мусоре, говорит, нету сосновых семян. Шишки, мол, все поразломаны, а семян нету вовсе, куда-то подевались. Это, мол, неестественно, говорит. Он думает, что штуковина зачем-то собирает семена. Я ему говорю – может, она их ест, как белки. А он головой качает. Не верит.
– Что тебе принести, Стиффи?
– Наверное, несколько оладий.
– Сосиски, бекон?
– Не-е! Это мне не по карману – слишком дорого. Просто оладьи. И сиропа побольше. Я люблю, когда много сиропа.
– Вот он, сироп, в кувшине. Лей сколько хочешь.
– А, ну хорошо. И масла побольше. Плесни чуток лишнего. Только не бери с меня денег за это.
Салли сходила на кухню, передала заказ повару и вернулась.
– А пришелец уже далеко в лес забрался? – спросила она. – Я его давно не видела.
– Больше чем на милю, однако. Идет и идет, день и ночь. И все выплевывает белые тюки, каждые несколько минут. Они так и валяются на просеке. Я все удивляюсь, на фига ему это надо. Не понимаю. И вообще ничего не понимаю.
– Должна быть какая-то причина.
– Может, и есть. Только я не понимаю. И еще удивляюсь, почему он выбрал нас, почему именно к нам прилетел.
– Ну куда-то он должен был прилететь. Прилетел к нам… Если он искал деревья, то выбрал хорошее место.
– Должно быть, лесничие не слишком-то обрадовались, – пробурчал Стиффи. – Они с этим лесом носятся как курица с яйцом. Не понимаю, чего в нем такого. Деревья как деревья, лес как лес…
– Это же заповедник, – сказала Салли. – Островок первобытной природы!
– Да знаю. Дурость все это.
Пришелец начал пухнуть. Со всех сторон появились какие-то бугры и шишки, но он по-прежнему валил лес и жевал деревья – и все так же, через определенные промежутки времени из него вываливались тюки целлюлозы и вылетали кучи мусора.
– Мы не знаем, что происходит, – пожаловался Кэти один из полицейских. – Может быть, кто-нибудь из вашингтонских знает, но я сомневаюсь. Они ничего не говорят, так что не поймешь, знают они что-нибудь или нет. Эти бугры мы увидели сегодня утром. Наверное, еще с ночи стали расти, да они и теперь растут и стали гораздо больше.
– Я хочу подойти поближе. Вы меня пропустите? – спросила Кэти. – Некоторые из наших уже там.
– Только будьте поосторожнее, – ответил полицейский. – Слишком близко не подходите. Нам бы не хотелось, чтобы с людьми что-то случилось.
– Пришелец никому не сделал ничего плохого, – сказала Кэти. – Мы тут с тех самых пор, как он появился, – а он нас даже не замечает.
– Кто знает, что у него на уме? – произнес полицейский. – На вашем месте я бы судьбу не испытывал. Он же убил человека, помните?
– Так тот же стрелял в него.
– Так-то оно так, но я ему все равно не доверяю. Не слишком доверяю, так скажем. Чужак он.
Кэти с полицейским стояли на полдороге между пришельцем и рекой. Теперь через реку можно было перейти: армейские инженеры навели временный мост. На длинной просеке, сделанной пришельцем, очень аккуратно, на одинаковом расстоянии друг от друга лежали белые тюки и кучи опилок.
– Мы держим зевак на том берегу, – сообщил полицейский. – Пропускаем только официальных представителей и прессу. Вы-то сами за себя отвечаете. Вам это объяснили.
– Конечно.
– Не понимаю, – сказал полицейский, – как они сюда попали. Человек двести собралось, наверное. Мы же все дороги перекрыли, но они все равно каким-то образом пробираются.
