Когда евреям было приказано надеть желтые звезды, мать Мария скажет своему другу и единомышленнику К. Мочульскому: «Нет еврейского вопроса, есть христианский вопрос. Неужели вам не понятно, что борьба идет против христианства? Если бы мы были настоящими христианами, мы бы все надели звезды[6]. Теперь наступило время исповедничества. Большинство соблазнится, но Спаситель сказал: «Не бойся, малое стадо»». И прочтет свое новое стихотворение о звезде Давида:
Итак, призыв к горнему, призыв видеть в ужасах страдания Божье избрание, а не унижение. В этом суть христианского преображения мира: через Любовь, Терпение и Стяжание к постижению живого Бога в любой жизненной ситуации. А иначе «все мерзость и бремя».
Таков пафос интермедий, имеющих общее название «Семь чаш», написанных матерью Марией за год до ареста, в 1942 г.
«Семь чаш» – это поэтическое осмысление и переживание ужасов современного мира как апокалипсиса. И через это рождение нового человечества.
Юноша Прохор и мудрый Тайнозритель Иоанн на Патмосе. Прохор просит дать ключ к постижению тайны совершающегося. Иоанн «о разумении тайн» молится Богу:
Иоанн говорит о том, что труд имел всегда две стороны, был проклятьем, наказанием грешного Адама, но мог превратиться в благословение, если становился творческим:
Наше же время породило новый вид проклятья – ненужность рабочих рук:
Но раз лишними делаются мышцы, рассуждает безработный, то «душа подавно»:
Остается только запить, залить боль души, которая не может жить, чувствуя себя изгоем. И безработные пьют и поют:
Прохор, которому этот ужас был видением сна, говорит, проснувшись: «жизнь без надежды, без просвета снилась».
Непосредственным свидетелем такой жизни была монахиня Мария. Вот что вспоминает Георгий Раевский, который был дружен с м. Марией в последние годы ее жизни:
«Перед войной мать Мария посещала один бедный отель в Париже, населенный русскими безработными. Эти люди устраивали складчину из получаемых пособий и пропивали все. Часто и подолгу мать Мария проводила с ними время, терпеливо выслушивая их горькие жалобы на судьбу. Возвращаясь домой, мать Мария приходила в отчаяние от сознания своего бессилия помочь этим несчастным».
Еще одна чаша гнева. Она проклинает порождение нашего века – «предательство божественной свободы». Личность исчезает, а на пустом месте образуется толпа. Вот ее поступь:
