Ула. Ну, ничего. Сейчас схожу, посмотрю, что там и как. А ты…
Онис. Я с тобой!
Ула. Нет. Лучше здесь побудь.
Онис. (Капризно.) Я с тобой! Мне одному страшно!
Ула. (Рассерженно.) Не выдумывай! В жизни ничего не боялся.
Онис. Я не выдумываю!
Ула. (С трудом сдерживаясь.) О-онис-с!
Онис. (Плаксиво.) Ну, У-ула-а!
Ула. (Твердо.) Нет. Остаёшься здесь. Вон и рыбари обратно плывут.
Онис недоверчиво глядит на реку. Рыбаки действительно изо всех сил гребут к берегу. Онис начинает хныкать.
Ула. Так, всё! (Передаёт полное ведро.) На вот, сторожи. Я скоро вернусь.
Девушка спешит в деревню. Бег вверх по склону дается нелегко, она несколько раз оскальзывается. Когда по дъем почти преодолен, до Улы доносится шум: в деревне воют женщины, плачут дети, лают собаки, трещит огонь, хрустят, обламываясь, горящие стропила, лопается от жара посуда. И еще слышно лихорадочное дребезжание колокольчика — совсем недалеко, прямо за подъемом, и дребезжание это всё приближается. Ула замирает и во все глаза смотрит туда, где подъем тропы заканчивается. Ожидание убивает; постепенно волосы на затылке Улы встают дыбом. И тут на тропе появляется горящая корова. Дико вопя, мотая тяжелой головой, отчего колокольчик на ее шее и звенит так ненормально, животина несется прямо на Улу. Ула шарахается в сторону. Охваченная пламенем корова проносится мимо. Ула в ужасе отползает задом в кусты, не в силах оторвать взгляд от этого чудовищного зрелища. Через несколько шагов корова спотыкается и катится вниз по склону, разбрызгивая языки пламени, ломая заросли и дико вопя, почти плача. Ула, во все глаза следя за кувыркающимся клубком пламени, поднимается на ноги и кое-как, задом, боком, бежит дальше по тропе.
Ула. (Дрожащим от страха голосом.) Да что же это?
Онис. (Сквозь слезы.) Ула! Вернись! Не ходи туда!
Ула не слышит брата. Преодолев подъем, она замирает. Деревня в сотне шагов впереди охвачена огнем. По улочкам за обезумевшими жителями гоняются какие-то люди в черных лохматых шкурах. Мелькают шипастые дубины. Что-то черное, огромное, стремительно передвигается от дома к дому на площади — с того места, где замерла Ула, видна только черная спина с ядовито-желтым пятном. Слышится исполненный боли и ужаса вой, плотоядное рычание, азартное улюлюканье, плачь. Ближайший полыхающий дом вдруг с печальным стоном заваливается набок и опадает в вихре огня и искр.
Ула. (Придушенно.) Мамочка!
Девушка делает несколько порывистых шагов в сторону деревни и замирает на месте. Ей невыносимо страшно идти туда.
Ула. Что же делать?
