Второй. Кто-то искал меня. Кто-то важный. Я чувствовал связь с ним, как веревку, обвитую вокруг горла, и она затягивалась все туже.
Сам не осознавая, что делаю, я изо всех сил уперся руками в стену.
Выпусти меня!
Отчаянная попытка использовать магию привела к тому, что на кончиках пальцев вздулись волдыри, – нанесенные на кожу стратаграммы перенаправили мои усилия. Но я едва почувствовал ожоги.
МНЕ НУЖНО ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА!
Илизат никогда не говорил словами, его голос звучал как набор звуков. Сейчас со всех сторон раздались скрипы и стоны. Вырезанные на стенах рисунки содрогнулись.
«Ты тоже чувствуешь перемену. Как странно. И все же, возможно, нет ничего удивительного в том, что муха чувствует толчки надвигающейся бури».
Я прижал ладони к стене, дыхание участилось, а сердце бешено заколотилось. Рисунки неистово задрожали в ответ. Мне никогда раньше не доводилось видеть ничего подобного.
– Что это? – прохрипел я. – Что сейчас произошло?
Стоны камня походили то ли на смех, то ли на рыдания.
«Начало конца, порожденного гордыней смертных. Руки, тянущиеся к силам, которыми нельзя пользоваться, и размывающие границы, которые нельзя нарушать».
– Я не понимаю.
«Нет, не понимаешь. Конечно же».
Нить, связывавшая меня с этой странной, но такой знакомой душой, начала исчезать, как расплывчатые образы после сна, и от одной только мысли об утрате заныло сердце.
Я попробовал еще раз применить магию, но получил только новые ожоги на руках. Тем не менее я не сдавался.
«Ты не можешь разрушить эти стены. Ты же не настолько глуп, чтобы надеяться, что у тебя получится. Твое место здесь».
Тени Илизата ласкали мое лицо.
«Почему ты так хочешь уйти, мой сын пепла?»
– Потому что…
Я не знал, как описать охватившую меня внезапную потребность. Словно где-то далеко, за стенами тюрьмы, я только что потерял частичку себя.
В ответ на мои невысказанные мысли стены заскрипели подобием смешка. Ведь Илизат слышал все.
«Я тоже потерял частички себя. Но и твоя, и моя потери неизбежны».
Еще одна неудачная попытка прорваться сквозь стены. Еще один приступ боли.
– Нет ничего неизбежного, – пробормотал я.
Связь с чужаком почти прервалась.
Я мог бы поклясться, что Илизат рассмеялся.
«Я здесь целую вечность. Солнца встают и заходят, рушатся империи, а я все еще здесь. Я был здесь задолго до того, как солнце поднялось на небо, зажглись звезды или появились очертания аранского побережья. Я был задолго до этих стен и буду еще долго после того, как смертные разрушат свой мир. Я почувствую, как он рухнет к моим ногам, и буду наблюдать. Вот что такое неизбежность».
Я усмехнулся. Да пошел он!.. Все равно не брошу попытки.
– Мы такие, какие есть, – пробормотал я под нос, тяжело дыша от напряжения перед следующим ударом и обращаясь в основном к себе. – Боремся с неизбежным. Даже если выглядим при этом полными идиотами.
В воздухе повисла странная тишина: перешептывания Илизата разом прекратились. Стало так темно, что при каждой попытке применить магию на моем лице отсвечивало красное зарево.
Хм.
Я замер. Меня пронзило неожиданное осознание.
Все то время, что я провел здесь, запертый в камере, полной насылаемых Илизатом кошмаров, я прислушивался к его шепоту, пугался его видений. Но мне ни разу не пришло в голову задуматься, что же он такое – достаточно ли он живой, чтобы чего-то хотеть.
Это случилось только сейчас.
Кто-то когда-то научил меня: нет ничего полезнее, чем понимать скрытые нужды и желания других. И теперь, по какой-то необъяснимой причине, я почувствовал все это в Илизате. Желание, страсть. А еще горе и страх.
– Ты чего-то хочешь. Я могу тебе помочь.
Взрыв смеха.
«Нужна ли горе помощь насекомого?»
– Гора не может сдвинуться с места. Насекомое может. – Я прижал ладони к камню. – Ты чего-то хочешь. Я чувствую это. Ты прикован к месту. Но я могу уйти, если ты позволишь.
Последовала долгая пауза, и я приготовился снова отчаянно биться о стены; что ни говори, в этом куда больше смысла, чем в попытках договориться с собственной тюрьмой.
Но затем звуки сложились в шепот: «Я заключу с тобой сделку, Максантариус Фарлион».
Я замер. Должно быть, очередная галлюцинация. Очередной трюк Илизата.
«Позволю тебе сразиться с неизбежностью. Дам шанс исправить ущерб, нанесенный основам твоего мира. Тебя ждет неудача, но я разрешу попробовать».
Вырезанные на стенах рисунки сгрудились вокруг моих ладоней, как муравьи вокруг трупа.
«Но поставлю два условия. Ты должен взять с собой частичку меня и вернуться по моему зову».
– Исправить ущерб? Я не понимаю, – нахмурился я. – Что это значит?
Все звуки смолкли. В воздухе повисло молчаливое, невысказанное требование: «Да или нет?»
Возможно, следовало насторожиться. Все взвесить. Но я не думал о рисках. Я думал только о боли, что кричала в мире далеко за пределами нашего. О не поддающемся описанию зове, на который что-то побуждало меня откликнуться. О нити, тянувшей к тому, кто во мне очень нуждался.
– Хорошо, – сказал я. – Договорились.
