Ближайший воин-фейри схватил меня за локоть, едва не оторвав руку.
Мир ушел из-под ног, и мы исчезли.
Той ночью я так и не вернулась в свою комнату. На душе было неспокойно. Поэтому после ухода Кадуана я, вместо того чтобы подняться в свои покои, направилась вниз до самого конца лестницы.
В ноздри проник слабый кислый запах – странно знакомый. Послышался тихий гул голосов.
Я пошла на звук по проходу, который закончился большой аркой. В освещенном проеме за ней я увидела беспорядочно расставленные столики, за ними сидели фейри с изящными бокалами или большими, выточенными из камня чашами в руках. Зрелище напомнило о смутных картинах, которые иногда возникали в голове, но которые я не могла толком рассмотреть.
Я вошла в зал. Присутствующие едва удостоили меня взглядом. Прекрасно. Я словно уже бывала в подобных местах и раньше чувствовала себя там в безопасности. Теперь безопасность казалась такой недосягаемой, что даже призрак ее опьянял.
– Эф?
Прозвучавшее имя разбило эту мысль вдребезги.
Мой взгляд остановился на другом конце зала, и меня насквозь пронзило воспоминание – я кричу: «Ты не бросишь меня здесь!»
Но нет, снова не Ишка. Опять то, другое лицо.
Меджка улыбнулся мне, поднимая бокал с красной жидкостью.
Рядом с ним сидели два фейри с волосами цвета воронового крыла; Меджка прошептал им несколько слов, после чего его соседи встали и отошли, бросая на меня любопытные взгляды.
– Не ожидал увидеть тебя здесь. – Меджка указал на освободившееся место на скамье. – Садись. Выглядишь так, словно тебе необходимо выпить.
Он ухмыльнулся, но я не назвала бы выражение его лица радостным. Оно, скорее, напоминало гримасы солдат, когда те выбивались из сил на тренировке. Подумалось: а вдруг Меджка сейчас прилагает не меньше усилий, хотя и пытается это скрыть?
Инстинкт приказывал отступить, сделать пару неловких шагов назад. Но затем в голове промелькнуло еще одно смутное воспоминание – о вкусе вина на языке и о том, как много оно способно смыть из памяти.
Поэтому я взяла бокал из протянутой руки и опустилась на скамью. Пригубила вино, а потом принялась пить торопливыми глотками – Меджка, видя это, издал удивленный возглас. Горькая жидкость обжигала горло.
– Я был прав, тебе необходимо выпить.
Я поставила пустой бокал на стол, и Меджка тут же наполнил его снова.
Хорошо.
Все, что раньше казалось слишком громким, слишком большим или слишком суровым в этом мире – и этом теле, – стало чуть более выносимым. Упростилось. Я больше не ощущала себя выбитой из колеи теми событиями, что недавно разворачивались на моих глазах.
И мне нравилась обретенная простота.
– Откуда такая острая нужда в хмельном? – удивился Меджка, но тут же с улыбкой покачал головой. – Глупый вопрос.
Я не поняла, что мой собеседник имеет в виду, поэтому вместо ответа просто уставилась на него. После встречи с Кадуаном он переоделся. Хотя нет… одежда осталась той же, но выглядела она неряшливо. Меджка расстегнул помятую темно-синюю рубашку, обнажив гладкую, испещренную шрамами грудь. Полоска синей ткани, ранее перекинутая через плечо, теперь небрежно свисала вдоль рукава. Единственное крыло было сложено за спиной так, чтобы не мешало сидеть. В мерцающих огнях, рассеивающих темноту зала, цвет перьев просто завораживал: они сверкали серебристыми и медными искрами, а порой вспыхивали ярко-золотым пламенем.
По контрасту с другой половиной его тела эта красота выглядела неприличной.
Меджка сидел так близко, что я могла легко дотронуться до обрубка второго крыла. Там, где серебристо-золотые перья должны были распуститься величественным размахом, зияла ужасная рана, и остатки оперенья не могли скрыть потемневшую, покрытую рубцами плоть. Из нее на несколько дюймов выступали очертания кости, словно тому, кто искалечил фейри, разрез дался с трудом.
– Кажется, ты решила рассмотреть меня с лучшей стороны, – произнес Меджка.
Мой взгляд тут же вернулся к его лицу, но на нем по-прежнему играла легкая полуулыбка.
– Я не обижаюсь, – добавил он. – Меня все рассматривают.
– Это ее рук дело?
– Чьих?
– Аранской королевы.
Как странно называть ее так: ведь я всегда знала ее не по имени, а по тому, как ее разум, словно острыми зубами, впивался в мой.
Улыбка Меджки едва заметно дрогнула.
– Ее. Хотя ей помогали со сложными моментами.
– Почему ты не прячешь крылья?
Насколько я успела заметить, большинство его соплеменников предпочитали скрывать крылья, когда не пользовались ими.
– А почему должен?
– Не отвечай вопросом на вопрос.
– Действительно. – Брови Меджки поползли вверх. – Горькая правда такова: я не могу. Я больше не способен трансформироваться.
Он сказал это с таким выражением, словно поделился забавным анекдотом. Но я знала, что, если бы мне удалось проникнуть в его сознание, я обнаружила бы там боль, острую и жгучую, как от лопнувшего нарыва. Я была настолько уверена в этом, что на миг ощутила эту боль сама.
– Почему?
– Магические эксперименты королевы оставляют множество побочных эффектов, часто неприятных.
