Мы направились в помещение, которое когда-то называлось тронным залом. Здесь царил разгром. Высокий сводчатый потолок, украшенный фресками с серебряным контуром, был словно разорван огромным когтистым зверем. Покрытый пылью пол исчертили трещины. На полуразрушенном возвышении стояли два трона. Разрубленное пополам кресло моего отца и изящное серебряное кресло матери, погнутое и изломанное до неузнаваемости.
Трона Оршейд не было.
На ступенях помоста засохли лиловые потеки, когда-то расплескавшиеся прекрасным водопадом.
Я уставилась на них.
Смерть. От этого места разило смертью.
– Когда я залечил раны, полученные в Нирае, то отправился сюда, – начал Кадуан. – До меня дошли слухи, что твой отец собирается напасть на Дом Своевольных Ветров, и я приехал поговорить с ним. Я прекрасно понимал, особенно после случившегося в Нирае, что война между двумя самыми могущественными Домами фейри обернется для нашего народа катастрофой.
Он раскрыл сжатую ладонь и показал мне горсть розового порошка. Затем дунул на него – порошок густыми клубами взвился в воздух. А когда он рассеялся, я провалилась в прошлое. Передо мной возвышался нетронутый помост. В центре комнаты стоял молодой Кадуан в простой грязной одежде. Мой отец восседал на троне, с одной стороны от него сидела мать, а с другой – Оршейд.
При взгляде на эти лица у меня перехватило дыхание. Неосязаемая картинка была слегка размытой, но мне ужасно хотелось протянуть руку и коснуться родных.
Молодой Кадуан не стал преклонять колени перед королем. Отец презрительно ухмыльнулся, в его глазах полыхнула знакомая ненависть. Он величественно поднялся с трона:
– Ты приходишь в скорбящую семью и позволяешь себе проявить неуважение?
– Скорблю и я, поэтому не пытайся меня оскорбить. – В голосе Кадуана явственно звенел гнев. – Я пришел сюда только из уважения к Эф. Хочу обратиться к тебе как король к королю. Твоя жажда власти уже привела к бесчисленным жертвам, но ты еще можешь остановиться. Я умоляю тебя остановиться и перестать разжигать войну, пока она не уничтожила всех нас.
Отец презрительно усмехнулся, его глаза потемнели.
– Разжигать войну? Я сражаюсь за свой Дом. Уж тебе-то стоит это понимать, особенно после того, как я приютил твоих людей. Ты получил корону только благодаря мне, и я буду мстить и за твой народ тоже.
– Ты жертвуешь чужими жизнями, пытаясь получить все больше власти. Если ты считаешь, что этого никто не понимает, ты еще глупее, чем я думал.
Оршейд потрясенно распахнула глаза. Мать, казалось, чувствовала себя все более неуютно, ерзая на стуле, как непоседливая птичка, отчаянно мечтающая взлететь.
Никогда в жизни я не видела на лице отца столь жгучей ярости. На миг он застыл, а затем в два прыжка соскочил со ступеней и ударил Кадуана с такой силой, что тот повалился на пол.
Кадуан мгновенно оправился и поднялся на ноги грациозным движением. Если бы не заметная дрожь в правой ноге, еще не оправившейся после ранения, можно было подумать, что упал он намеренно.
– Предатель! Неблагодарная змея! – взревел отец. – Да кем ты себя возомнил, что посмел бросить мне вызов? У тебя даже нет Дома, ты только на словах правитель. Я прикажу казнить тебя за измену, и даже твой собственный народ не станет тебя оплакивать.
Кадуан оставался убийственно спокойным. Его взгляд метнулся к моей матери, дрожавшей на своем троне.
– Сарейд, – обратился он к ней, словно в зале больше никого не было. – Ты можешь положить этому конец. Сама знаешь – в глубине души.
Никто и никогда не разговаривал с матерью подобным образом – остальные обращались с ней как с маленьким ребенком. Она испуганно покачнулась на троне, замотала головой.
– Ты все понимаешь, – твердо продолжал Кадуан. – Сарейд, Дом Обсидиана принадлежит тебе. Он твой. Ты позволила мужу завладеть короной. А теперь позволяешь ему разрушать твой Дом. Останови его. Я знаю, что ты можешь.
Отец с рычанием повернулся к матери, но с того места, где я стояла, оказался хорошо заметен проблеск страха в его глазах.
– Не смей так разговаривать с моей женой! – прошипел он. – Клинки! Клинки!
Из теней выскользнули стражники в черной форме Клинков и окружили Кадуана. Но тот не дрогнул.
– Сарейд, он убил Эф. – Голос Кадуана стал жестче. – Твой муж убил твою дочь.
Одним нескладным движением, словно от удара, мать вскочила с трона, но так и замерла. Клинки придвигались к Кадуану, который по-прежнему даже не глядел на них.
– Сарейд, прошу тебя, действуй! Ты подвела свою дочь при жизни, так не подведи ее сейчас. Действуй если не ради нее, так хотя бы ради бесчисленных жизней, которые будут потеряны по приказу твоего мужа. Хотя и одна Эф – достаточная причина. И всегда была достаточной.
Я поймала себя на мысли, что жду, затаив дыхание. Однажды мать защитила меня от отца, но потом всю оставшуюся жизнь безотказно отдавала ему власть надо мной, а заодно всю силу, какую он мог пожелать. Я и не подозревала, как сильно хочу, чтобы она заступилась за меня.
Но мать не двинулась с места. Ее распахнутые глаза метнулись к отцу, и, всхлипнув, она потянулась к нему с лаской вместо угрозы.
