В туалет опять кто-то вошел. Громко, глумливо обсуждали растяпу-сына университетского библиотекаря и то, как неуклюже он вляпался по самые уши, какой он нелепый дурень. Али вскинул голову, залюбовался кое-как причесанными, сальными после заключения темными волосами любовника, его безмятежной улыбкой и туманом в синих глазах. Во рту стало жарко и горько.
— Марчелло, прости, если сможешь, — с горечью просил Алессандро, когда поздно вечером, после всех пар, после работы Али и Хельги они вчетвером собрались в полумраке библиотеки.
— Да что Вы, — удивленно заморгал Марчелло. — Зачем Вам было из-за такой ерунды препираться с господином ректором? Я совсем не обижаюсь! Лучше расскажите, много ли народу пострадало во время погрома.
— Убито шестнадцать эльфов. Со стороны погромщиков погибло трое... по официальной версии. От самих эльфов я слышал, что то ли шестеро, то ли семеро.
— А гномы? — тревожно спросил переводчик. — У меня на глазах гномку в живот ранили.
— Пока жива, а там... как рана затянется, — со вздохом ответил Алессандро. Грустно улыбнулся: — А без вас было бы намного больше. Ребята, я не знаю, что вам сказать. За такое не благодарят.
Марчелло, Али и Хельга смущенно опустили головы.
— Что дальше? — нарушил молчание Али.
— Я не знаю. В университете эльфов пока не трогают. Не пострадали оружейные мастерские, аптечные лавки. Прочих травят понемногу, но уже не так жестоко. После погрома только одного убили. Нам остается ждать и готовиться к самому худшему. Нам — то есть эльфам. Вы-то сделали что смогли.
Все трое согласно кивнули. Они доверяли Алессандро, но не настолько, чтобы рассказывать о листовках.
— Но у меня для вас и относительно неплохие новости, — добавил уже чуть оживленнее эльф и выложил на стол перед друзьями короткий список. — Не так уж много преподавателей виделись с Пьером накануне его смерти. Троих можно исключить почти наверняка, двое были его близкими друзьями, а третий...
— О да, — фыркнул Марчелло. Этот старичок, мягко говоря, почти выжил из ума и периодически засыпал посреди собственных лекций. Какой из него убийца?
— Значит, подозреваемый — Витторио, — задумчиво проговорил Али. — Кто это?
— Витторио? — недоверчиво покачала головой Хельга. — Он же ужасный трус, он даже меня, по-моему, боится, когда приходит в библиотеку.
— Он не всегда был трусом, — возразил Алессандро. — Восемнадцать лет назад он принимал непосредственное участие в бунте бедных городских эльфов против своих хозяев.
Разбеpись, кто ты — тpус
Иль избpанник судьбы, И попpобуй на вкус Hастоящей боpьбы.
Владимир Высоцкий
Комментарий к Глава 5. Али. Место в строю Музыкальная тема Марчелло: В. Высоцкий, Баллада о борьбе .
====== Глава 6. Саид. Второй мир ======
Пытки вызывали у нее и другую реакцию — несколько мистическую. Анжела вдруг теряла сознание, но затем тут же вроде бы приходила в себя. Голова у нее становилась светлой и ясной, как никогда. Ей вдруг казалось, что она парит над собственным телом и наблюдает, как его пытают. Именно это странное ощущение пребывания вне своего тела, эта пропасть, отделявшая ее сознание от болевых ощущений, и помогали ей крепиться и молчать.
Дж. Лэнггут. «Скрытый террор»
Опустошение пришло не сразу.
Откровенная беседа с командиром Фёна далась ей легко. Материнская ласка в тонких морщинках, что собрались в уголках зеленых глаз, мягкий голос этой суровой женщины манили довериться и открыться, тем более ради того, чтобы помочь другим горемычным, как отказать? Да и зачем? Жесткие слова Саида о том, что она теперь свободна, придали Герде уверенности в себе: она сама, по собственному желанию вспоминала липкие ночи под бывшим хозяином, свои тогдашние чувства.
Жаркий пестрый день пролетел незаметно, а все же, с удовольствием кутаясь ночью в тонкое одеяло и вслушиваясь в скрип пера Марлен, которая что-то писала, старательно заслоняя свечу от засыпающей Герды, девушка вспомнила, каким богатым выдался минувший день. Работа в огороде, занятная незнакомая прежде игра в шахматы, задорная схватка с Саидом, душевный разговор с Зосей, долгие песни на крыльце после заката — приютские буквально влюбились в арфу. И не верилось даже, что все это происходит с ней наяву.
— Марлен, — несмелым шепотом.
— Да, голубушка? — арфистка тут же обернулась, встала с лавки, будто пчелка с цветка слетела, и невесомо присела на край кровати.
К ней.
Когда-то, в прошлой жизни, еще при отце, мама подходила к ней, маленькой, если она болела. С такой же готовностью отрывалась от повседневных трудов, чтобы напоить свою дочку теплым молоком, отрезать ей душистую краюшку едва остывшего хлеба.
— Марлен, я ведь не сплю?
— Тебе кажется, что все это — сон или горячечный бред? — грустно улыбнулась Марлен. Изящная ладонь на щеке, пух одуванчика, дуновение ветерка и только.
— Я глупая, да? — смущенно улыбнулась в ответ Герда, робко подаваясь навстречу ласке.
