Остаток ночи они носились по лесу — то друг за другом, то вдвоем — Саид на Герде, предварительно произнеся длинную прочувственную речь о мужской гордости, на которую волк ответил выразительным дружелюбным оскалом. Теперь же они брели в сторону приюта, мирно завтракая заячьей капустой и первой земляникой.
— Чей? — спросил Саид, торжественно вручая девушке особенно симпатичную веточку с алыми ягодами.
— Здесь прошел человек и остановился вон там, — оборотица махнула рукой в сторону, противоположную от приюта. — Он совсем один шел, даже без лошади. А страха в его духе нету. Ну ни капельки.
— Пожалуй, в эти места лучше без спутников не соваться, — согласился лучник. Взъерошил кудри и предложил: — Я умею двигаться бесшумно, ты знаешь. О тебе и говорить нечего. Пойдем, полюбуемся на диковинку?
Через полчаса осторожной ходьбы они учуяли запах костра, а вскоре Саид широко заулыбался, когда увидел в просвете листвы изуродованную ожогом хитрую физиономию.
— Поздороваемся? — одними губами предложил фён и жестами добавил, мол, слушайся меня. Герда доверчиво кивнула, и они покинули зеленое укрытие.
— А ктой-то ко мне на завтрак пожаловал? — весело воскликнул Хорек, проворно вскакивая и щедрым жестом указывая на свою нехитрую трапезу: печеная репа да четвертушка хлеба.
— Здорово-здорово! — Саид крепко пожал протянутую руку, представил друг другу Герду и разбойника и достал из заплечного мешка кусок пирога и остатки заячьей тушки. — Поделим по-братски?
За дивной ночью последовало не менее занимательное утро. Собрались у костра перекусить да побалакать подпольщик, вервольф и разбойник. В котелке закипали наспех собранные Гердой травы, подсохшее за ночь тесто похрустывало на зубах, неторопливо текла ничем не примечательная беседа.
— Выходит, тебе не влетело за то, что ты меня спас? Ай, хорошо! — радостно потер руки Хорек и перелил отвар в единственную кружку, которую тут же пустили по кругу. — А то ведь я опосля покумекал-покумекал да испугался за тебя. Ходят слухи, что у вас за ослушание и под замок посадить, и выпороть могут. Или брехня?
— Не брехня, — пожал плечами Саид. Фёны из своих порядков секретов не делали.
— Иди ты! Как же так, вы за свободу, против плетей барских, а у вас свои плети имеются?
— Наши плети барским не чета. У нас если получают, то за дело.
— Добрый ты парень, Саид, но, не в обиду тебе сказано будет, зелен еще. Пока на своей шкуре не почуял, думаешь, будто за дело. А как тебя самого заденет... — и Хорек криво ухмыльнулся, тыкая пальцем в обожженную щеку.
Лучник молча скинул рубаху и повернулся спиной к разбойнику, демонстрируя еще не сошедшие за год следы, оставленные отцовской рукой. Недоверчивые глаза Хоря округлились и погрустнели. В серых глазах Герды притаился испуг — и что-то новое, пока безымянное.
— Как же так? — по-детски растерянно спросил бывалый разбойник.
— Мы боремся за свободу, именно поэтому нам необходимы дисциплина, согласованность наших действий, подчинение единой цели, — охотно объяснил Саид, просвещая не только Хорька, но и потенциальную соратницу. — Иначе правая рука не будет знать, что творит левая, и все рухнет. Вон как в стрельбе из лука. Поди не согласуй руки! Либо промажешь, либо тетивой морду отобьешь.
— То другое дело! — живо возразил Хорь. — Ты — хозяин своих рук. А человек человеку хозяином быть не должен, с этим, кажись, мы оба согласны, да? А выходит, ваш командир над вами что барин над крестьянами. Ты прости, конечно, не в укор твоему бате, земля ему пухом. Да и мамка твоя мне по душе. А все ж таки не сходится тут пасьянс.
— Давай попробуем иначе его сложить, — терпеливо предложил фён, краем глаза приметив, как вздрогнула Герда, впервые узнав о судьбе его отца. — Твой хозяин почему над тобой измывался? Ты был в его собственности, как земля, дом и любимая собака.
— Он по кошкам больше...
— Ну, кошка. Или, лучше, жбан с пивом. Его жбан. Хочет — друзьям выставит, хочет — в одну харю вылакает, хочет — в помойную яму велит выкинуть. Его. И ты был его. Хотел — бил, захотел — подпалил. У нас люди — не собственность, командиры бесчинства творить не вправе и сами подсудны. Чего глядишь? Ей-ей, не вру!
— И что, хоть одного судили? — ехидно вздернул безволосую бровь Хорек.
— Судили, — чуть помедлив, признался Саид. Из давнего тайного наказания первого командира секрета не делали, но, впрочем, и не трепали о нем даже среди своих. Однако почему-то лучнику было до зарезу важно убедить в своей правоте приятеля-разбойника, и он на свой страх и риск доверился ему. — Только ты не трепи. Мы не стыдимся этого, но... грустная история.
— Не буду, — очень серьезно пообещал Хорь. — Ну, ты ведь еще что сказать хотел?
— Верно. Дальше слушай. Зачем барин со своих крестьян подати дерет? Куда ему столько деньжищ, не на краюху же хлеба? Что-то, конечно, в имение вкладывает, что-то по ветру пускает, что-то копит. Но главное — себе. Мы за счет друг друга не жируем и друг друга не обираем. А если кому кусок потолще достается, так больному, беременной или товарищу перед ответственным заданием.
