Костер успел разгореться до того, как невидимое ночное небо пролилось на сельву дождем. Уго и Милош, как самые приспособленные к лесу, отправились добывать листья для навеса — увы, крышу прошедшие десятилетия не пощадили, — Шеннон и Гай самоотверженно прикрывали плащами огонь, покуда Кончита возилась с нехитрой трапезой из бобов с остатками чили.
Резкий высокий вскрик неподалеку заставил обоих мужчин вздрогнуть, и они едва не уронили плащи в пламя.
— Спокойно! — через несколько мучительно долгих минут раздался голос Милоша. Темный великан шагнул в круг неверного света. В одной руке он держал охапку широких плотных листьев, в другой — окровавленный трупик обезьяны.
— Детеныш. Плохо, — заметил подошедший с другой стороны Уго.
— В темноте не различить было. Я еще не очень хорошо разбираюсь в обезьянах. А почему плохо?
Рохо только неопределенно мотнул головой и жестом велел отдать тушку Кончите, мол, пусть и ее приготовит.
Плотный навес и три стены надежно укрыли путников от ненастья. Над костром жарилась освежеванная обезьянка, удивительно напоминавшая тельце человеческого ребенка, в углах вырастали зловещие тени, а мертвый город и живая сельва монотонно беседовали с непрошеными гостями на языке дождя. Приободренные умиротворенным видом Милоша и Кончиты, которые обнимались и слаженно гладили приткнувшуюся между ними Баську, Шеннон и Гай стали наперебой расспрашивать Уго о призраках. Мол, как выглядят, какой вред причиняют, откуда взялись. По всему выходило, что то ли после массовых убийств корнильонцами взбунтовавшихся рохос, то ли после страшного голода в ворота мертвых хлынула такая толпа, что не все сумели перейти на ту сторону. Некоторые так и остались в Эцтли и бродили уже не меньше полутора сотен лет по опустевшему городу. Доподлинно же о том, что творят они с живыми, никто не знал.
— Мало охотников идти туда добровольно, — флегматично пробормотал Уго.
Оглушительно орущая на все лады сельва, видно, приободрившись после дождя, кое-как пробралась в крепкий сон Кончиты. Девушка лениво улыбнулась в теплую, пропахшую потом и дымом подмышку Милоша, и приготовилась было насладиться тяжестью широкой ладони, которая огладила ее по плечу, но... Не тут-то было.
— Баська считает, что я не то глажу, — тихо посмеиваясь, прошептал Милош, и попытался обхватить разом обеих женщин, человеческую и кошачью.
Рядом с чувством выругался на чистейшем бланкийском Гай. Таким образом он время от времени демонстрировал свою зависть по отношению к единственному из четверых мужчин, кто не прибегал в последние месяцы к услугам правой руки.
— Подъем, сони! — жизнерадостно гаркнул Шеннон. — Мертвый город зовет!
Впрочем, было ли это городом? Деревья и кустарники пробрались, казалось, в каждый уголок хоть чуть-чуть сохранившегося строения, а кое-где росли прямо из каменных стен. От мебели, утвари и тканей время не оставило ни следа, лишь сохранились немногочисленные изделия из железа. Высокую одинокую колонну обвивала лиана с кистями ярко-желтых цветов, судя по противным крикам, где-то неподалеку носилась стая обезьян. Из бывшего дверного проема на бывшую улицу выглядывали узловатые ветки, на одной из которых важно восседал кетцаль. По короткому выразительному сигналу Уго путники остановились и с добрых четверть часа ждали, пока мимо них проползет ядовитая змея. Растения, звери, ползучие гады и прочая живность настолько естественно смотрелись в этом душном изумрудном царстве, что впору было бы решить, будто этим развалинам не меньше тысячи лет. И только слова рохос да косвенные доказательства в виде железных деталей сложных механизмов подсказывали: еще полторы сотни лет назад великий город белой земли полнился людскими голосами, ароматами свежайшей выпечки, стуком ткацких станков, песнопениями жрецов и шумом базарных площадей.
Под ногой Кончиты что-то хрустнуло. Девушка присела, чтобы рассмотреть свою находку, осторожно развела в стороны листья и замерла, каменея. Из жирной, вязкой после дождя земли выглядывал детский скелет.
Тяжелая ладонь Милоша легла между ее лопатками. Кончита глубоко вздохнула, унимая внутреннюю дрожь, и поднялась. Да, это прошлое ее народа. И все-таки было что-то до трепета прекрасное в том, что она оказалась посреди этих руин вместе с любимым.
— Там храмы? — нарушил молчание Шеннон, внезапно обнаруживший за плотной стеной зелени рукотворную каменную стену.
— И призраки, — хохотнул, храбрясь, Гай.
— Да, — лаконично откликнулся Уго. — Идем левее, дальше — вдоль озера.
Кончита поняла, что это означает: им пора покинуть город.
Эцтли. Оберегаемый сельвой, сквозь которую с таким трудом пробирались четверо сильных молодых людей, ведомых опытным проводником. Охраняемый легендами о призраках. Один из немногих городов погибшей цивилизации, сохранившийся в подлиннике, не испытавший перестроек и переделок по нраву завоевателей. И они покинут его, так и не узнав, какие же тайны хранятся за этой стеной.
