За пирамидой, главным храмом то ли бога-солнца, то ли бога-неба, показались еще две, размером поменьше. Сгорая от нетерпения, любовники умудрились не слишком ускорить шаг. Что-то их ждет там, между загадочными строениями?
— А вот и жители, — глухо промолвил Милош, покрепче прижимая к себе любимую.
В пространстве между пирамидами росли редкие деревья. Лишь одно, огромная старая сейба, простирало свои ветви над широким квадратным бассейном. А вокруг него, наполовину вросшие в землю, наполовину скрытые зеленью и цветами, лежали груды выбеленных временем человеческих скелетов.
— Мы можем попытаться узнать, из-за чего вымер Эцтли. Но там могут быть и призраки. Я пойду первым, — предупредил фён. — Если что — кричи и стреляй.
— Хорошо... Нет, стой! — Кончита потянула его за рукав и указала пистолетом на провал в основании пирамиды. Милош беззвучно ахнул. Из темноты лился мягкий золотистый свет. А девушка тем временем пошла туда, как привязанная.
В глубине провала, между камнями, тянулись всем существом своим к свету, льющемуся из окон в стенах пирамиды, бархатно-зеленые стебли, на которых чуть покачивались сияющие золотые цветы.
— Светоч, сердце-цвет, — с придыханием промолвила роха. — За него дрались жрецы и до того, как пришел Корнильон. А потом... все думали, что последний сад вытоптали во время разграбления столицы.
— То есть как вытоптали? Вот эту красоту? — в Милоше поднял голову исследователь, и он с благоговением приблизился к хрупкому чуду. Полупрозрачные лепестки доверчиво потянулись к его руке и засверкали еще ярче.
— Соскучились по человеку, видишь, — растроганно улыбнулась Кончита, подставляя лицо цветкам. Сердце великана дрогнуло. Посреди величия и ужасов мертвого города — ласковые черные глаза его любимой, золотое мерцание смуглой кожи и черных кос, удивительный свет сказочных растений.
Позади повеяло холодом. Такая знакомая стынь могилы.
— Нежить, — коротко бросил фён, мгновенно разворачиваясь всем телом. — Цветы нужно забрать?
— Обязательно, — так же отрывисто ответила девушка.
— Выкапывай, беги к нашим, не останавливаясь. Это приказ.
— Есть.
Похоже, амулет Уго если не распугал скелетообразные, обтянутые желтой кожей призрачные тела, то хотя бы озадачил их. Семеро мужчин, чуть поодаль — две женщины и подросток. Они недоуменно моргали, морщили высокие, с неестественно высокой линией роста волос лбы, разевали наполовину беззубые рты. Цинга? Милош боковым зрением видел, как бежала Кончита, прижимая к груди золотое сияние. Отлично. Он задержит их достаточно для того, чтобы она успела домчаться до стены высокого города. Ну и там... Как повезет. Осторожно, стараясь не нервировать умертвий резкими движениями, он протянул свой собственный оберег.
Не повезло. Вот он не произвел на них никакого впечатления. Сгорбленный сухой старик, кажется, оправился от первого удивления, и сделал движение к нему навстречу. Глянул прямо в лицо пустыми провалами глазниц... снова заморгал... отпрянул, не шарахнулся, а, скорее, пытался освоиться с новым сюрпризом. Ну и куда он, спрашивается, смотрит? На лоб? Что не так с его лбом?
Повязка, принадлежавшая дедушке Рашиду.
Призраки почти разом потянулись к нему, но явно с дружелюбными — насколько это возможно для них — намерениями. Что-то хотели сказать, спросить... Нет, бежать надо, воспользовавшись их замешательством. Или?... Миг, еще один, услышать?
Рискнем, пожалуй.
Милош качнулся вперед, обращаясь в слух и стальные мышцы, готовые унести его прочь при первом же намеке на опасность.
— Есть... Еда... Есть еда?.. — прошелестели мертвые голоса.
— Еда-еда-еда... — гулким эхом откликнулось нутро пирамиды, сотнями, тысячами молитв, состоящих из единственного священного слова.
Волосы на голове опытного подпольщика и моряка встали дыбом. Они просто хотели есть. Они полторы сотни лет хотели есть, как до того, будучи живыми — сколько дней? Недель? Месяцев?
— Есть... Еда-еда-еда... — неслось Милошу вслед, когда он что есть силы бросился прочь, к спасительной стене, леденея от ужаса, больше всего на свете боясь того, что Кончита не успела, не добежала, что ее поймал призрак или загрыз еще один ягуар, забрызгав золотые лепестки алой кровью.
— Ранен? — ровный, чуть приглушенный голос Кончиты оборвал натянутую до предела струну страха, когда Милош перемахнул через разлом в стене.
— Нет, — еле шевеля непослушными губами, выговорил фён и крепко, до хруста в девичьих костях, прижал к себе холодную — видно, тоже от страха, девушку.
— Они тебя касались? Хотя бы один? — продолжала жестко допытываться роха, выскальзывая из объятий и придирчиво осматривая все тело своего великана.
— Нет. Нет, все в порядке, — Милош, послушно поворачиваясь под руками Кончиты, обратился уже к подозрительно зеленым матросам и часто-часто моргающему Уго, к плечу которого, вздыбив шерсть, прижималась Баська: — Как вы? Ничего не случилось?
