— Давно, — подтвердил рохо. Прежде лишь Хуан знал его тайну. Теперь выведал этот темный юноша с силой дикого зверя и взглядом ребенка. — Я понял, когда Кончите было пятнадцать. В деревне такая девушка выходит замуж. Кончита выросла в городе. И она меня не любила. Потом по поручению Hermanos я уехал из Сорро. Надеялся вернуться, когда она станет взрослой, а я обрету в сельве человеческое достоинство. Надеялся, что она полюбит меня. Я вернулся, узнал, что моего брата казнили, а Кончита выбрала тебя.
Великан покраснел, отвел взгляд, крепко сцепил огромные ладони. Мальчишка. Волнуется. Уго поднял голову и посмотрел на серебристые прорехи в черном полотне неба. А пройдоха-койот постарался. Дыры от его серебряных стрел образовали хорошие, красивые созвездия. ** Дыра в его сердце тоже добрая, серебряная. Он хотел бы петь для своей Кончиты, перебирая струны гитары, и любоваться тем, как частый гребень неспешно прочесывает ее волосы цвета воронова крыла. Что ж. Он по-прежнему может петь, только косы она расплетает для другого.
— Почему так, Уго? Меня полюбили, а я не смог солгать и ответил отказом, принес страдания. Я полюбил взаимно, и снова... страдания, — совсем по-детски спросил Милош, поворачивая к нему опечаленное лицо.
— Ты мальчик, Милош. Храбрый мальчик. Однажды поймешь, что страдания — не всегда плохи.
Комментарий к Глава 10. Милош. Обитель теней * Отрывок из поэмы на науатле.
По одной из индейских легенд звезды появились от того, что однажды ночью койот стрелял из лука в небо.
====== Глава 11. Али. К потомкам ======
Студенты-художники, расположившиеся на многострадальной лужайке парка, степенно и бесстрастно заканчивали свои работы. Они смотрели на огромное блюдо с яблоками — зелеными, розовобокими, красными, золотистыми — так, будто их интересовала исключительно проблема передачи цвета, освещения и мелких нюансов. Преподаватель, в свою очередь, делал вид, что он не пятился в сторону спасительных деревянных стен в надежде оказаться у самой двери к концу занятия.
Однако все это благочинное спокойствие разорвалось в клочья, едва в главном здании медно прогудел одинокий колокол. По традиции купленные вскладчину фрукты после занятия растаскивались студентами с дикими воплями, жаркими баталиями и извечными спорами до пены у рта, мол, «я вложил на медяк больше! нет, я!»
Али тихой змеей проскользнул между шутливо вцепившимися друг другу в космы товарищами, выбрал три крупных темно-красных яблока и так же незаметно покинул поле боя. За спиной раздавались возмущенные вскрики, хохот, и кто-то, кажется, решал, что сочные плоды вдвойне вкуснее, если их пустить на пунш.
— Держите! — вместо приветствия бросил он Марчелло и Яри, с которыми столкнулся у главного здания, и угостил обоих дарами расточительного ромалийского лета.
— А я вас сегодня чаем угощаю, раз уж вы трезвенники, — объявил гном, с хрустом впиваясь крепкими зубами в мякоть. Его приятели дружно согласно кивнули. Оба не раз выручали Яри, когда его еще до погромов травили эльфы, а после удержали от участия в огульном охаивании своих недругов и их соплеменников. Символическая благодарность в виде пары чашек чая была весьма уместна.
Маленькая чайхана трещала по швам. В знойный до изнурения день, когда даже камень, казалось, плавился на солнце, охотников утолить жажду здешними напитками набралось порядком. Все столики были засижены посетителями будто арбузы осами, в густом жарком воздухе витали запахи пота, сластей, печеных фруктов и пряных духов. Обладательница последнего аромата, по-матерински тревожная саорийка, как раз и занимала привычное место Али и Марчелло вместе со своими двумя детьми.
Яри понуро опустил голову так, что рыжие косы смешно закачались у него перед носом, но тут из кухни выкатился хозяин чайханы. Он всплеснул руками, едва понял, в каком положении оказались его не слишком частые, но драгоценные клиенты, скрылся за синими шторами в подсобке и выкатил оттуда пустую бочку.
— Проходите, проходите, вот сюда, мои юные господа... Давненько вы не заглядывали, я уж переживал, как бы не обидел вас чем ненароком в последний раз... Вот, сейчас табуретки принесу, тесно да любезно, что скажете, а? — суетливо тараторил саориец, умудряясь между делом не только упомянутые табуретки доставить, но и подать блюдо с пахлавой и финиками саорийке и ее чадам.
— Благодарим! Не волнуйтесь так! — приветливо за всю компанию отозвался Али и виновато улыбнулся: — Сами знаете, у студентов в карманах то медяк, то огрызок, потому и не заходили.
Наконец, друзья расположились за импровизированным столом, заказали по совету хозяина черный чай с хризантемой и перешли к обсуждению того, о чем, собственно, со дня дворцового переворота судачил весь Пиран. На этот раз повод невольно подал Яри, который поделился секретом своей внезапной щедрости и лишних денег.
