— Отчего же травиться-то? Сейчас вот кусочек на салат пойдет, столько на всех-то хватит? А это на суп, — и Герда плавно взрезала плотную, твердую корку. Горницу жреческой части дома наполнил непривычный, густой, сладковатый запах.
Работа в руках соседок закипела. Кто-то запел, прилаживая старую частушку про капусту к новому овощу. Мама молчала, глядела на нож в своих руках, но дочки-оборотицы не сторонилась. В животе зашебуршилось проснувшееся дите.
— Ма-а-ам, — Радко потянул за юбку. Герда хотела было заметить, что занята покуда, готовит, но лицо ее шкодливого ребенка оказалось непривычно угрюмым и даже сердитым.
— Да, сынушка? — спросила, когда они вышли из шумной хаты в светлый, залитый закатным румянцем двор.
— Не хочу маленького, — выпалил сын и уставился на ее живот.
Герда мягко присела на чурбак и внимательно всмотрелась в сумрачные глаза Радко. И с чего бы вдруг? Радко просиял ярче солнышка, когда в свое время родители объяснили ему, что у мамы растет животик, в котором прячется кроха, его братик или сестричка. С восторгом слушал первые толчки малыша. В деревне с редкой серьезностью воспринял себя маминым защитником, пока папы нету рядом. Вместе с родителями выбирал имя, подходящее и для мальчика, и для девочки.
Так что случилось? И не сегодня случилось... Герда припомнила то, чего не замечала из-за нарастающей тревоги. Беременность будто бы протекала легко, спокойно, но вот второй ребенок ее мамы от первого брака, от мужа-вервольфа, родился мертвым. Может быть, глупости, но она волновалась, шла последняя неделя, и Радко невольно доставалось меньше внимания. А ведь сын реже подходил к ней, обнимал ее живот, кажется, давно не разговаривал с малышом.
— Почему не хочешь, сын? — ровно, но без привычной ласки спросила Герда.
— Не хочу брата. И сестру не хочу. Они плохие, — по-взрослому ответственно сказал Радко.
Значит, не просто малыша, а именно брата или сестру... Все верно! Давеча ее сестры здорово подрались, насилу их растащили по разным углам. А сегодня утром брат устроил откровенную подлянку младшей сестре, та отомстила, завязалась очередная склока, обоих заперли дома. Именно поэтому смотреть тыкву пришла только старшая, не провинившаяся сестра. Порой они жили мирно, можно сказать, любили друг друга. А иногда ровно с цепи срывались.
— Не нравится тебе, что мои сестры с братом собачатся?
— Не нравится.
— Но они у меня есть. Я их люблю, дружу с ними. Не всегда по-доброму поговорить выходит, что у меня с ними, что у них между собой. Но ведь и хорошо бывает. Как на реку на той неделе ходили. Понравилось?
— Здорово было, — тут же разулыбался Радко. Все-таки долго хмуриться у него не получалось. Взъерошил кудри отцовым жестом, вспомнил: — И теленка лечили. И Вивьен на лошадке катали.
— Вот видишь, сынушка, — Герда одобрительно коснулась дочерна загорелой щечки ребенка. Подумала-подумала и добавила с тихим рыком в голосе: — И еще, Радко. Хочешь ты или не хочешь, а маленький уже есть.
В карих глазах замерцали хищные огоньки. Верхняя губа дернулась, совершенно по-волчьи обнажая зубы. Оборотица рыкнула чуть громче, прихватывая сына за загривок. Радко зубы не спрятал, но все-таки погладил живот мамы. Нежно, как прежде.
Кажется, эта буря миновала. Но надо бы подстраховаться.
— Ох, пушистик ты мой пузатый. Совсем испереживалась, — Саид снисходительно чмокнул жену в пепельную макушку. — Конечно же, ничего ты не напортила тем, что приехала в деревню и взяла с собой Радко. Растет наш парень, пусть знает, что бывают и такие отношения между родными, пусть учится принимать и прощать. И все ты верно ему выговорила, должен выучить, что жизнь человеческая не по его желанию и прихоти дается.
— Правда? — Герда по-детски счастливо улыбнулась и потеснее прижалась к нему.
Сердце чекиста екнуло. Его не меньше жены колотило накануне родов, со дня на день ждали. И за нерожденного пока ребенка переживал. И за старшего сына, который в четыре года внезапно попал из теплого, затопленного лаской родного дома в довольно сложные отношения Герды с ее семьей. И вообще... Но любимой тревоги досталось больше.
Саид уверенно поцеловал Герду во второй раз, теперь в живот, схлопотал по губе какой-то конечностью малыша и ответил:
— Правда. И я кое-что еще придумал. Нет, не скажу! Сюрприз будет!
Бывшие фёны сами не очень понимали, как так, не сговариваясь, приехали в родную деревню Герды солидной, даже слегка пугающей толпой. То ли экспериментальная площадка на участке Ансельма, где выращивали тыкву и фасоль, привлекла их внимание, то ли прибавление в семействе Саида интересовало, то ли просто выдались последние жаркие летние деньки, и душа просила праздника.
И ведь допросилась.
