Держа в руках перчатки, Джаспер погрузился в размышления. Уже несколько недель он думал об ухудшающемся психическом здоровье жены. Она часто была не в настроении, ее почти каждый день мучили головные боли, от которых не было никакого спасения. Из-за беременности она не могла принимать сильные транквилизаторы, а более слабые препараты, выписанные врачом, имели лишь незначительный эффект. Круэлла сильно переживала о здоровье ребенка и предстоящих родах. Тревога, депрессия, апатия, сменявшаяся всплесками энергии и высокой работоспособности, плаксивость… Бессонные ночи, которые Де Виль проводила в работе над эскизами, подорвали ее психику. Она стала еще более раздражительной и агрессивной, чем прежде.
Джаспер знал, что неделю назад тюремный срок Баронессы закончился и теперь она была на свободе. Джаспер знал, что она попытается убить Круэллу, она уже предприняла несколько попыток, не увенчавшихся успехом. Парень не разговаривал с Круэллой об освобождении фон Хеллман, не хотел лишний раз волновать ее. Больше всего на свете он мечтал увезти жену из Лондона, подальше от всей этой светской жизни, работы в сфере моды, вечного противостояния и борьбы с сильными конкурентами. Ему так хотелось, чтобы Эстелла могла немного отдохнуть, почувствовать себя в безопасности и спокойно настроиться на важное событие в их жизни — рождение ребенка. Но Круэлла и слушать не хотела о том, чтобы уехать из Англии, на время оставить работу и пропустить показ осенней коллекции. Карьера по-прежнему была для нее на первом месте. Завтра она едет в Париж, чтобы побывать на закрытом показе Пьера Бальмена. Джаспер понимал, что для нее это очень важно, но он любил Эстеллу и всегда мечтал, чтобы она была счастлива. Однако человека делают счастливым не только успешная карьера и финансовое благополучие. По крайней мере, так думал Джаспер.
Парень разговаривал с психотерапевтом Круэллы, и тот предостерег его о проблемах, которые могли возникнуть после родов. Депрессия, истерики, панические атаки, попытки суицида — вот лишь неполный список того, что могло ожидать их после рождения дочери. Могло, но доктор не говорил, что это произойдет наверняка, и Джасперу оставалось только надеяться на лучшее. Недавно он спросил врача о психическом здоровье будущего ребенка. Доктор успокоил его, сказав, что ребенок может родиться абсолютно здоровым, без каких-либо нарушений со стороны психики.
***
Круэлла вошла в мастерскую собственного модного дома. На ней было длинное черное платье свободного кроя. Она до последнего момента скрывала свою беременность от всех, кроме самых близких людей. Удачные наряды позволяли ей держать свое положение в тайне, и дизайнеры модного дома ни о чем не догадывались. Де Виль выдавали только частые перемены настроения, раздражительность и агрессивность, но она всегда была со странностями, поэтому никто не придавал этому значения. Вот и сегодня Круэлла, как обычно, была не в духе.
— Показ осенней коллекции через несколько недель, а у вас ничего не готово. Нужно двенадцать нарядов, а у нас их всего пять. Пять! — закричала она. — И все они были созданы мной. Вы просто жалкие бездельники, глупцы, бездари! Вы не можете напрячь свои крошечные извилины и заставить свой мозг работать! Что тут у вас? — Круэлла прошла между двумя рядами манекенов, одетых в лучшие костюмы, созданные ведущими дизайнерами. — Скучно. Блекло. Слишком ярко. Вульгарно. Это вообще что? А ты, дорогая, здесь больше не работаешь! — притворно улыбнулась Де Виль. — Вон из моего ателье! Нет, вы просто позорите меня! Скажите мне, я что, зря плачу вам деньги? Вы просто кучка неудачников, вы лентяи и тупицы! Если к завтрашнему дню еще семь платьев не будут готовы, я уволю вас. Всех. До единого. Ну, что встали? Вам нужно особое приглашение? За работу! — резко сказала Де Виль, и дизайнеры быстро удалились.
Круэлла подошла к манекену и пристально посмотрела на один из нарядов. Ее внимание привлекло темно-зеленое платье в стиле 1920-х годов. Девушка дотронулась рукой до ткани и задумчиво произнесла: — Хм, в этом что-то есть.
— Но нужно убрать вот это. Объемные рукава здесь ни к чему, — услышав знакомый голос, девушка обернулась и увидела ее. Баронессу. Она содрогнулась от ужаса, но виду не подала.
— Как же долго я ждала нашей встречи, Круэлла, — медленно произнесла фон Хеллман. — А ты ничуть не изменилась за эти шесть лет. Все та же наивная девочка, которую я вытащила из дыры под названием «Либерти». Если б не мое покровительство, где бы ты сейчас была, замарашка? До сих пор помню ту витрину, которую ты оформила. Я уже тогда подумала, что у тебя большое будущее, если ты будешь работать на меня. А если не будешь, — Баронесса выдержала паузу, — то у тебя его нет.
— Что тебе нужно?
Баронесса улыбнулась:
— Что мне нужно? Детка, ты шутишь? Я просто пришла повидать свою любимую единственную дочку, вот и все. Мамочка так соскучилась по тебе, — слащавым голосом произнесла женщина.
— Прекрати этот спектакль. Здесь нет зрителей, здесь только ты и я. Что тебе нужно?
