– Конечно не понимаешь. Ты так же безвинна, как была я, когда по моей милости произошла та катастрофа. А теперь ты выпустила Белого Змея и, вероятно, думаешь, что сделала это из прихоти, по собственной воле. Но этот миг близился уже очень-очень давно… Я начала рассказывать тебе историю гибели Иса. Но твой брат перебил меня, и я не успела добраться до самого важного – того момента, который наступил через много-много лет, когда я собрала воедино все подсказки и поняла, сколь хитроумны были заговорщики, сколь долго и искусно сплетали они свою сеть. Та женщина-шкипер, которая привила мне в юности любовь к океану. Тот слух о морском змее, белом, как слоновая кость, из-за которого я вышла в море тогда, когда при обычных обстоятельствах осталась бы на берегу. Тот торговец древностями, который продал мне старинный кодекс, где по чистой случайности упоминалось, как воспользоваться Хольмдельским Рогом, – как раз в тот момент, когда я более всего жаждала это узнать. Все сошлось воедино, и я оказалась там, где оказалась, – соблазнила принца Бентоса и подтолкнула его к измене. Когда Бентос украл Рог, Императору Приливов оставалось лишь заточить его. Просто, чтобы показать остальным сыновьям, как карается измена. А в заточении принц Бентос вполне мог послужить центральным якорем, удерживающим сеть врат и мостов между Фейри, Земью и Эмпиреем.
– Хм…
– Так что – да, я пошла на это ради любви. Но меня использовали, так же как и тебя. Застегни.
Кошка застегнула ей платье.
Дахут подхватила сумочку и сунула туда Хольмдельский Рог.
– Пошли, – велела она.
– Куда?
– Принять свою судьбу с достоинством.
Спустя несколько минут они уже шагали по улицам.
– Это мой город, – сказала Дахут. – Я знаю его так же хорошо, как знаю собственное тело. Даже лучше, ведь я обладаю памятью всех его королев, вплоть до самой первой, и памятью по женской линии, которая восходит еще дальше – к тем временам, когда все мы ютились в норах и не ведали ни речи, ни огня. Я чувствую, как его жители движутся взад-вперед по моим улицам, поднимаются вверх-вниз по лестницам, входят в здания и выходят из них. Я чувствовала, как ты исследуешь мои высоты и глубины, открытые пространства и потайные уголки, и не могла не смеяться над твоей глупостью: ты думала понять Ис, не понимая меня.
Они прошли мимо аутлета «Coach». Потом мимо павильона «Lamborghini», в витрине которого был выставлен белый, как акула, «авендатор».
– Женщина может любить сразу нескольких мужчин, – продолжала Дахут. – Ты полагаешь иначе, потому что никогда не попадала в подобный переплет, а еще потому, что считаешь своего брата несравненным. Но ты не встречала принца Бентоса. Скажем так, это большая честь для Финголфинрода, что после такого возлюбленного я вообще смогла взглянуть на него, не говоря уж о том, чтобы с ним спать.
– Честно говоря, я стараюсь как можно меньше вдаваться в подробности сексуальных похождений Родди.
– Значит, ты и о нем ничегошеньки не знаешь. И все же, облачившись в доспех своего невежества, надеешься выведать самые потаенные секреты моего города. Поторопись! Времени почти не осталось. Окружающее ничего тебе не напоминает?
Кошка оглядела улицу: «Vera Wang», «Lanvin», «Dolce & Gabbana», «Bottega Veneta», «Louis Vuitton», «Oscar de la Renta». Витрины светились ярче телеэкранов, стены над ними походили на монолитные черные плиты. В переулках толклась туча народу – столько Кошка здесь прежде ни разу еще не видела. На улицы выплескивались все новые толпы, пешеходов становилось все больше. Должно быть, в городе опустели все магазины, офисы и жилые дома.
– Я уже бывала здесь, и не раз. Но тогда магазины выглядели иначе. Как здесь многолюдно!
– Ночью сильнее перехлест из Земи. Не обращай внимания на толпу. Смотри прямо перед собой. Вон те изукрашенные кирпичные арки – Врата Аннигиляции.
Двойную арку украшали изображения морских львов и морских леопардов; каменные осьминоги, обвивавшие щупальцами колонны, слепо таращились на торговый квартал; а к промежуточной опоре был прикован тритон, лицо которого выражало величайшую скорбь.
– За ними – площадь Градлона.
– Но я обошла весь город. Как так вышло, что я никогда не видела этих ворот и не бывала на площади?
– Площадь Градлона – сердце Иса. Прежде я не открывала тебе своего сердца. Но настала пора примириться. Скажи, что прощаешь все то, что я сотворила, а я прощу тебе то зло, которое ты навлекла на меня.
Кошка смолчала.
Лицо Дахут сделалось страшно печальным. Она поднесла ладонь к уголку глаза – быть может, хотела смахнуть упавший локон. А потом…
Кто-то показал на небо:
– Смотрите!
Остальные тоже начали тыкать пальцами: там будто летела ракета, или какая-то странная птица, или жуткая машина.
– Он идет!
Другие показывали не в небо, а на Кошку и бормотали:
– Она здесь.
Стоявшие поближе к ней отпрянули.
Голоса накладывались друг на друга, эхом отражаясь от стен.
