Варианта получше у Кошки наготове не было, и она кивнула.
После неторопливой поездки в центр города, объятий и приветственных речей минуло еще две недели, лишенных каких бы то ни было значимых событий. Кошка и Нарцисса загорали на берегу пруда. Нарцисса – величаво обнаженная и в гипсе, исписанном целительными рунами. Кошка – в повязанном вокруг талии полотенце. Между ними лежала доска для скрэббла.
По территории имения были разбросаны разнообразные красивости: там купальня, тут буковая роща, здесь будто готовые вот-вот обрушиться готические руины, а рядом маленькое озерцо, искусно помещенное так, чтобы радовать глаз. Чем дальше от центрального холма, тем плотнее теснились строения, в конце концов сливаясь в сплошную стену, которая окольцовывала поместье и отгораживала его от мира. Тем утром они уже успели несколько раз переплыть пруд (Кошка) и подрейфовать в пластиковом шезлонге (Нарцисса), насладиться масками для лица из паучьего шелка и услугами штатной массажистки. Эсме бродила по берегу с острогой для лягушек. С места, где они лежали, Кошке и Нарциссе открывался вид поверх городских крыш и до самых стен кратера, хотя из соображений безопасности все имение было зачаровано и его нельзя было увидеть снаружи.
– «Физика». Неужели есть такое слово? – удивилась Нарцисса.
Кошка и сама точно не знала (слово подсказала ей Хелен), но спросила:
– Хочешь оспорить?
– Нет. – Нарцисса поиграла лежавшими на подставке буквами и сказала: – Сестричка? Не пора ли рассказать, откуда ты взялась?
– Ты же сама все видела, – улыбнулась Кошка. – Забыла?
– Не примеряй на себе амплуа субретки,
Кошка со вздохом села и поправила полотенце.
– Я надеялась, что никому не придется об этом рассказывать. Но ты была так добра ко мне и Эсме. Так что если и правда хочешь знать…
– И правда хочу.
– Выбора у меня нет.
Кошка едва не приняла позу профессиональной сказительницы, но успела себя одернуть – передвинула поднятую было к голове руку к затылку и почесалась, будто в задумчивости. А потом поведала историю, над которой они с Хелен трудились с того самого момента, как увидели на вокзале рыжего лакея.
Я, усыновленное дитя-бастард, выросла в состоятельном провинциальном семействе (а в каком – тебе знать не надо!) на задворках Броселианда. Быть может, ты угадала это по моему акценту. В детстве я не задавалась вопросом, почему выгляжу иначе, чем остальные члены семьи. Но зато не раз гадала, почему вдобавок к бальным танцам, верховой езде и прочим принятым в обществе искусствам меня обучали владеть посохом, призывать сущности, ориентироваться на местности и осваивать другие умения, которые не нужно было осваивать никому из моих чистокровных эльфийских братьев и сестер.
Каждый раз, когда я спрашивала об этом, мне неизменно отвечали:
– Этого умения недостает твоей
В отрочестве меня стали тренировать еще усерднее, но к чему готовили – я не знала. И, что еще более странно, не предпринималось ровно никаких усилий, чтобы отправить меня в армию или отдать в промышленность, где бы пригодилась моя смертная кровь. Я начала подозревать, что у моего существования имеется некая скрытая цель. Братья, сестры, кузены и кузины и так никогда не питали ко мне теплых чувств, а теперь отдалились еще больше. И вот я стала выискивать намеки и подсказки. Все нити вели к бабушке. В числе прочего мне даже имя дали такое же, как у нее (какое – не спрашивай!).
Тем временем
В один прекрасный день вызвали духохирургов. Они привезли с собой в сетчатой клетке подменыша – маленькую девчонку, подготовленную к операции, живую, но не обладающую сознанием. Кожа у нее была серой и будто резиновой, а дышала она через рот, как рыба. Видела когда-нибудь таких? Мерзкое зрелище. Обычно их потрошат и пересаживают им смертную душу – одну из тех, украденных неведомо где. Но не в этом случае.
Оставив клетку в холле, духохирурги отправились осматривать бабушку. А я раздобыла на кухне палочку для еды и потыкала ею девчонку-подменыша, чтобы посмотреть на ее реакцию. Обратив на меня взгляд своих пустых глаз, она содрогнулась – ее охватил авен[56] – и промолвила:
– Я была бы очень признательна, если бы меня исключили из этой истории[57]. Мысли нестандартно, живи свободным или умри, живешь лишь раз, мне мощностей не хватит, а я сразу с места в карьер. Я всемирная сила во благо. В конце концов, что есть – то есть. Просто огонь, отпад и полный кавай. Видали, как я? Хватит фигней страдать!
В ужасе я сбежала к себе в комнату.
