– И с моим, сладенькая. И с моим. Но кому тут жаловаться? – Посеревшие губы передернулись от боли. – Я… хочу кое о чем тебя попросить. Но… сейчас мне, наверное, нужно болеутоляющее.
Фата Нарцисса заплакала. Кошка отвернулась, отпустила камешек, и он снова упал за воротник блузки.
Когда Нарцисса приняла лекарства и провалилась в наркотический сон, Кошка оставила ее на попечение Джози и отправилась на поиски Королевны.
– Прошлой ночью в «Слепом кокатрисе» я узнала твой голос.
– У каждого из нас, мэм, есть отдушина. Раз в неделю я надеваю маску и поднимаюсь на сцену, чтобы сказать правду. Довольно безобидный порок. Никто не воспринимает это всерьез.
– Но ты говорила, что хочешь прикончить Эсме во сне!
– Ей нечего опасаться. Список у меня длинный, и она отнюдь не в начале. Да и кто говорит, что восстание случится на нашем веку? Не я. Иногда я боюсь, что оно не случится вовсе.
Королевна растаяла.
Кошка сидела на стуле у постели Нарциссы, охваченная полудремой, когда в комнату торопливо вошла Грималка и резко остановилась. Кивнув на спящую эльфийку, карга спросила:
– И как она?
– Мне сказали, что уже недолго осталось.
– Идиоты! Нужно было немедленно вызвать меня. Духохирурги уже прибыли?
– Не знала, что их позвали.
– Я сама за ними посылала.
Родольф принес стул и поставил его возле кровати, напротив Кошкиного. Грималка села.
– Она уже сказала, чего от тебя хочет?
– Не думаю, что она чего-то хочет.
– Меня младенцем бросили на свалке металлолома, вырастили меня машины, – сказала Грималка. – Так что механизмы я понимаю и ценю гораздо больше, чем мужчин и женщин. За исключением Нарциссы, ведь она холодная, рациональная и предсказуемая.
– Мне она кажется совершенно не такой.
– Это потому, что ты ее знаешь не так хорошо, как я. Даже при смерти Нарцисса чего-то от тебя хочет.
Они немного помолчали. Потом Грималка сказала:
– Ужасно выглядишь. Пойди воздухом подыши. Будем дежурить по очереди.
Погрузившись в размышления, Кошка слонялась возле березовой рощицы и вдруг заметила Королевну: та торопливо прошла мимо и исчезла за огромной, выше нее, скалой. Охваченная любопытством Кошка обошла по садовой дорожке вокруг скалы и обнаружила дверь. Незапертую. За дверью, закручиваясь спиралью, уходила вниз высеченная из камня лестница, темную лестничную клетку лишь кое-где подсвечивали сиротливые лампочки.
Закрыв за собой дверь, Кошка начала спускаться.
После каждого витка лестницы шла площадка, от которой в обе стороны расходились пустые, полные теней коридоры. Но Кошка слышала впереди шаги Королевны – топ-топ-топ – и старалась не отставать. Еще несколько оборотов, и лестница внезапно закончилась, а Кошка, запнувшись, остановилась при виде пяти хайнтов, которые мрачно смотрели на нее, скрестив на груди руки. В середине стояла Королевна, рядом – Родольф. Остальных Кошка не узнала.
Подражая хайнтам, она тоже сложила руки на груди.
– Ладно. Ты привлекла мое внимание, а потом шмыгнула в дверь, а не исчезла, как вы, ребята, обычно делаете. Дверь была не заперта, свет горел, так что я легко нашла дорогу. И вот вы меня караулите. Явно специально заманили. Говорите – зачем?
– Наверху зазнайка, внизу гордячка. Тут, девочка, не ты вопросы задаешь. – Королевна повернулась к ней спиной. – Сюда.
Кошка пошла следом за ней по темному коридору. Остальные хайнты шагали сбоку и сзади наподобие почетного караула, хотя на самом деле, видимо, сторожили, чтоб она не сбежала.
В коридоре, высеченном из цельного камня, было сухо и прохладно. Стены покрывала казенная зеленая краска. Через равные промежутки попадались двери. Королевна спросила на ходу:
– Знаешь, кем были первые хозяева Аверна? Огненными духами. Они создали город из расплавленной скалы. Тогда он носил другое имя, тебе его и не выговорить. Но Эпоха Огня подошла к концу, огненные духи удалились в Эмпирей и оставили свой город, который теперь называли Мугибиландеге[80], духам дыма – хайнтам, как вы нас зовете. Мы живем на поверхности, а потому покинули подземелья и стали строиться наверху. Некоторое время все шло хорошо. А потом явились феи со своими войсками, разрушили наши храмы, перебили девять десятых местного населения, остальных поработили. Они-то и дали городу его нынешнее имя, и сегодня мы прислуживаем там, где когда-то по праву был наш дом. Это восемь тысяч лет истории – спрессованные и поданные тебе на блюдечке. Правда же чуть сложнее и гораздо ужаснее. Уж поверь, в длинной версии наберется достаточно зверств, чтобы оправдать все, что бы мы ни сделали, когда подвернется возможность.
Королевна остановилась перед какой-то дверью. Другой хайнт отпер ее и щелкнул включателем, комнату залило светом.
