Теперь у меня не так много возможности что-то подшить или заштопать. Сперва неохотно, но, со временем, с приближением сезона, ко мне стали приходить клиенты на пошив теплых платьев, пальто и даже шуб. Хотя здесь, в Дельпасе, зимы куда мягче, чем в Эвергейле или, наверное, в Метрополии.
Пенсию мне тоже платят исправно. Семнадцать эксов и тридцать три ксо… ты не удивляйся, что пенсия такая, словно я вдова старшего офицера, а не простого егеря. Наверное, в счетной палате допустили ошибку, но это, как ты иногда, сыночек, говорил, мысли завтрашнего дня.
Что до Кены — растет не по дням, а по часам. И все норовит отправиться на разведку в кротовые норы. Те зачастили к нам в сад, которым я, иногда, занимаюсь. Помнишь, твой дедушка всегда мечтал о большом саде, а отец был против? Я подумала, что раз мы начали новую жизнь, то надо в ней сделать хоть какой-то памятник старой и… вот. Теперь у нас есть сад. Когда у меня слишком много забот, то им занимается садовник. Очень приятный, молодой человек. Даже удивительно, как мы так быстро его нашли.
Представляешь, у нас есть деньги на садовника! Не сказать, что мое ателье сейчас много приносит, но Келли очень хорошо платят. Я, правда, не спрашивала сколько, но мясо мы теперь едим каждый день.
Сынок, я знаю, что ты, разумеется, откажешься, но может быть я смогу прислать тебе в следующем месяце немного денег? Жизнь в Метрополии, наверное, очень дорога, а у тебя учеба и…
Вечные Ангелы, прости… опять не сдержалась… ты, пожалуйста, не смотри на эту кляксу. Я плачу не потому, что мне грустно, хоть каждый день я и смотрю на восток в надежде, что вот-вот приедет поезд, остановится у перрона и с него сойдешь ты и все снова будет как раньше.
Люблю тебя верно и нежно, мой драгоценный.
Жду скорой встречи,
Твоя мама.
p.s.
даже если это обойдется мне в целое состояние, то на Новый Год я обязательно испеку ежевичный пирог!'
Арди, украдкой, вытер намокшие глаза и в который раз перечитал письмо. Он не обращал внимания на кляксы сероватых разводов, оставшиеся от материнских слез и лишь пытался вобрать в себе каждое слово, каждую букву, запятую и взмах материнской руки.
На прошлой неделе он сходил на главный почтамт — весьма шумное и очень долгое заведение (если так можно было выразиться). Простояв в очереди не меньше двух часов, юноша, наконец, смог получить письмо матушки. И вот уже третьи сутки, бывало по нескольку раз на дню, открывал его и перечитывал снова и снова. Словно это хоть немного могло приблизить его к семье.
И, если честно, он не хотел бы замечать мелких оговорок в тексте, но, увы, после всего, что произошло, не мог иначе… Уже после второго прочтения от внимания Арди не скрылись слова про молодого садовника, которого чета Брайан-Эгобар так быстро отыскала.
Интересно, а во второй канцелярии обучали еще и за растениями ухаживать?
Не говоря уж о маленькой, почти ускользающей детали о том, что матушка поспешила успокоить его словами о своей пенсии. И дело вовсе не в количестве эксов, а в том, что за ними последовало.
— Она знает, — прошептал себе под нос Арди, отпивая немного горячего шоколада.
