— Для некоторых как наркотик, — добавил Аркар. — Приходят, забываются в её пении, а когда уходят, то будто это… ну… ты понял.
— Не понял, — признался Арди.
— Будто потрахались, — вздохнул Аркар. — Иногда я забываю, Ард, что у тебя молоко на губах еще не обсохло.
Ардан нахмурился.
— Только не надо мне про то, что матабар с двенадцати лет считаются взрослыми охотниками, — отмахнулся полуорк и еще немного отхлебнул. — Жизненный опыт, парень, он не односбродный…
— Однородный.
— Ага… вон, я когда с границы вернулся, тоже думал, что жизнь повидал. И ведь повидал же! А что со мной стало за первый месяц в Метрополии? — полуорк ухмыльнулся, явно потешаясь сам же на собой. — Обманут, выкинут на обочину и разве что не обосран этой самой Метрополией. Так что нет, Ард. Здесь не Алькада, не степи и не Армондские окопы.
— Я уже понял.
Во взгляде полуорка промелькнуло искреннее сочувствие.
— Поверь мне, матабар, тебе пока только
Они замолчали. Аркар спокойно пил эль, а Арди… старался ни о чем не думать. После «небольшого» приключения с Петром Оглановым, червячок подозрений в сердце юноши вырос в небольшую, но грозную змейку, а теперь, видя, как Аркар решает свои дела — перерос в ядовитую гадюку.
Да, полуорк его не подставил и не обманул, но собирался использовать…
— «
Если признаться себе честно и откровенно, не пытаясь заниматься самообманом, то если бы не фраза Аркара про то, что он вышел на след одного из участников Бальеро и прочего — Ардан остался бы с Тесс. Ужинал бы вырезкой, любовался своей…
Только клятва Аркара сподвигла его отправиться вместе с полуорком в немедленное путешествие до района Первородных.
А значит…
Значит, что, по своей сути, Арди поступал точно так же, как Огланов с Аркаром.
— Метрополия, — повторил, куда более тяжелым тоном, Ардан. Он, отчего-то, чувствовал себя испачкавшимся.
— Привыкнешь… все привыкают, — полуорк повторил слова Длинной Шеи, которые тот озвучил по приезду юноши в столицу Империи.
Ардан вглядывался в свое отражение на немного мутной пленке, которой размазались полопавшиеся пузырьки эля.
— А если я не хочу привыкать?
— Уезжай, — без сомнений или размышлений, мгновенно ответил полуорк. — Или сгинешь здесь.
— Второй вариант нам бы, конечно, не хотелось допустить, -рядом скрипнули ножки стула, волоком подтянутые к столу и рядом с Арди и Аркаром опустилось двое. — Во всяком случае, пока не озвучим наше предложение.
Одного из них Ардан знал.
Индгар.
В привычном, для Орочьих Пиджаков, темно-синем костюме в белую полоску, жемчужная сорочка, подтяжки и тонкий галстук. Единственное, что изменилось во внешности орка — его левая рука оказалась перебинтована и, судя по тому, как лежал бинт, Индгар лишился нескольких фаланг на пальцах. А еще под глазами расплылись фиолетовые круги от явного недосыпа, да и плотная щетина, напоминающая овечью шерсть, раскрасила зеленоватую кожу.
А вот что до спутника орка…
Им оказался вполне себе ничем непримечательный мужчина. Выглядел он одновременно на тридцать и на сорок пять лет — так сходу и не определишь. Обычная фигура человека, не чурающегося физической работы, но и не пропадавшего сутками на фабричных производствах или грузовых, портовых работах. Ростом около метра восьмидесяти, с довольно узкой талией при широких плечах.
Гладко выбритый, с мягкими чертами овального лица, спокойным, в чем-то даже меланхоличным взглядом карих глаз и выглаженным костюмом без жилетки. Не из самых дешевых материалов, а вполне себе добротный, коим, пожалуй, мог обзавестись любой клерк средней руки.
Единственное, что пах он странно. Под хвойным ароматом недорого одеколона прятался терпкий, мускусный запах вперемешку с запахом мокрой шерсти. Так не пахли ни люди, ни звери…
Звездный оборотень.
— Довольно в щекотливой мы ситуации, неправда ли, Аркар? — Индгар поднял над головой левую руку и пару раз щелкнул пальцами, в правой, при этом, крутил небольшой кругляшок.
— Что ты имеешь ввиду? — Аркара, кажется, вообще никак не беспокоил факт появления двух визитеров.
К ним подскочил официант — гоблин полукровка (
Музыка смолкла и когда Арди посмотрел на сцену — там не оказалось ни эльфийки, ни музыкантов. Только осиротевшие инструменты и бесхозный Лей-микрофон.