Юноша вдохнул морозный воздух и ухватился за ту Лей, что растекалась от Ледяной Стены. Он заполнил с её помощью печать и, выдыхая облачка искрящегося снега, ударил посохом о землю. Ард успел выпустить из навершия небольшую, куда меньше стандартной, Ледяную Стрелу прежде, чем оборотень добрался до козырька здания.
Сантиметров тридцать, скорее напоминая спицу для вязания, Стрела ударила в правую ногу-лапу монстра и, пробив ту насквозь, разбилась о кирпич.
Ублюдок взревел, но, все же, сумел перевалиться на крышу.
— Да сколько можно! — взревел Аркар.
— Будешь должен мне обувь.
— Что?
— Даже несколько пар, — процедил Ардан и, заткнув посох за пояс, задвинул тот за спину, попутно застегивая пуговицы пиджака. Видел же у Аверского чехол для переноски посоха, напоминавший громадный тубус… доставать и убирать, правда, ужасно неудобно и на ходу никогда не получится, но сейчас подошел бы идеально.
— Ты что собираешься делать? — голос Аркара звучал так недоуменно, будто самое удивительное, что он сегодня видел — разувающийся Арди, а вовсе не Звездный оборотень, швыряющийся автомобилями и прыгающий, как таракан, по стенам зданий.
А юноша, скинув туфли, носки, пальто и закатав рукава пиджака с рубашкой, уже взял разбег.
— И еще костюмы! — выкрикнул он на ходу. — Тоже несколько!
Ардан, не обращая внимания на Аркара и постепенно приходящих в чувство прохожих, побежал вперед. Ветер растрепал взмокшие волосы, с которых успела стереться паста для укладки. Ард, как когда-то в детстве, вдыхая полной грудью, сосредоточился на прыжке. Эргар всегда учил, что в горных тропах самое важное — первый шаг, а все, что останется затем — попытаться не упасть и, самое главное, продолжать двигаться.
Арди ощущал, как шершавая брусчатка слизывает со стоп кожу. Те слишком размякли за годы носки обуви. Ноги, отвыкшие от стремительных рывков, немного подвели, и юноша почувствовал, как тело стало тяжелее и неповоротливее, относительно далекого прошлого. Утренние зарядка и пробежка никак не могли сравниться с Алькадской вольницей…
Ардан, как и учил его Эргар, сместил центр тяжести вперед, а затем, перекатываясь с пятки на пальцы, сгибая попутно колени и напрягая икры с бедрами, оттолкнулся. Ветер с радостью встретил давнего знакомого, столь долго не возвращавшегося к играм наперегонки. Огни города сплелись в тугом витке разноцветных вспышек, а сам Ард даже не заметил, как его потрескавшиеся губы растянулись в легкой улыбке.
Приземлившись на крыше стоявшего рядом автомобиля, юноша, пользуясь инерцией, вновь оттолкнулся. Сгибая колени перед грудью и расставляя руки вверх и в стороны, он, все же, не смог допрыгнуть до откоса третьего этажа. Ударившись о кирпичную кладку, Ард заскользил вниз, но цепкие пальцы вовремя ухватились за отверстия, оставленные когтями оборотня.
Задержав падение, стерев в кровь локти, колени и грудь, Ардан вскинул голову и, прижимаясь поясом и пятой точкой к отвесной стене, начал подниматься вверх. Его пальцы на руках намертво прилипали к самым незаметным трещинкам, к самым миниатюрным выбоинам.
Его ноги крепко вставали на карнизы окон, чтобы затем оттолкнуться в мощном прыжке и вновь устремиться все выше и выше. В какой-то момент перед глазами юноши исчезли бесконечные перепады высот вставших друг другу на плечи домов; испарились городские очертания, сгладившись в отсветах черного неба; пропали звуки и голоса. Вновь, как и шесть лет назад, он бежал по горным тропам наперегонки с барсами и орлами.
Как и когда-то давно, Ардан, напрягая мускулы предплечий потянулся и вскочил на уступ. Крыша обернулась перед ним покрытым трещинами плато, где постоянно высились валуны водонапорных баков; шуршала редкая поросль карликовых елей, состоящих из вентиляционных шахт; глубокие трещины манили черными пропастями узких проемов между домами.
А впереди бежала его добыча. Шерстяной зверь, несущий на спине раненного соратника.
И Ардан побежал следом. Его ноги несли его все быстрее и быстрее. Он на полной скорости огибал высокие валуны, чтобы затем, прыгнув вперед, оттолкнуться от елей и броситься через трещину, даже не обращая внимания на зияющие, двадцатиметровые провалы, раскинувший свои жаждущие встречи объятья.
Зверь, окровавленный и запыхавшийся, пах добычей. Он стал медленнее, неповоротливее. Его притягивали к земле ноша и раны на ногах и теле. В другой ситуации охотник бы никогда не смог догнать такую добычу — он это знал и понимал, но в сей час Дух Ночи благоволил ему. Духи выстилали под его когтями тропу в то время, как добыча постоянно билась боками о валуны, задевала ели и едва-едва не сбрасывала соратника с уставшей спины.
Охотник бежал. Он не знал промаха и усталости. Разум туманил давно позабытый азарт погони и запах свежей, горячей крови.
