И мальчишка, покрутившись на месте аки пес, охочий до поимки собственного хвоста, буквально сорвался с места в карьер в сторону прихожей.
Ардан проводил дите удивленным взглядом. Милар позади него устало вздохнул.
— Артемий с детства влюблен в Агнес. Одну из дочерей Александра.
— Одну из?
— Да, — Милар подошел к столику и убрал газету в специальный чехол, пришитый к спинке кресла. — У него их пять, — и капитан начал загибать пальцы. — Алина, ей пятнадцать. Алла, четырнадцать. Агнес, тринадцать. Анна, двенадцать. И Аглая, одиннадцать.
Ардан чуть вздернул брови.
— Да, у всех имя начинается на одну и ту же букву, — Милар неопределенно помахал рукой в воздухе. — как у их отца.
Мгновением позже в прихожей послышались голоса, а затем в помещение вошел… один только Урский. Жена, опять же, насколько улавливало ухо Ардана, удалилась вместе с супругой Милара на кухню, а дети в дальнюю комнату. Причем таким строгим шагом, будто маршировали. Их каблучки стучали буквально в унисон.
Александр пожал руку Арду, затем Милару. Такой же суровый, молчаливый, плечистый и с лысой головой, усеянной племенными татуировками Армондцев. Арди старался не обращать на них внимания. Если Урский захочет — сам расскажет.
— Ждем мелкого с Ровневой? — спросил Александр, доставая сигарету.
— Если курить, то на балконе, — устало произнес Милар. — Эльвира жалуется, что я всю мебель продымил. Так что…
— Хорошо, — пожал плечами Урский и спокойно убрал сигарету обратно в портсигар, после чего посмотрел на Ардана. — Набедокурил ты, конечно, господин маг. Капитан, вон, три дня головы от письменного стола не поднимал.
— Там…
— После ужина, — перебил его Милар. — Все дела после ужина и когда соберутся
Ардан кивнул. Урский с Пневым принялись обсуждать нюансы нелегкого, родительского труда. Что одежды на растущие организмы не напасешься, подорожавшие продукты, беды и проказы своих чад и прочие, мелкие, но безумно важные нюансы.
Арди стоял рядом и чувствовал себя… нет, не глупым. А молодым. Даже, скорее, юным. Он внезапно, только сейчас, осознал, что Урский, скорее всего, старше него почти вдвое, а Милару, судя по оговоркам, уже перевалило за сорок. И вот они стояли, обсуждали воспитание своих детей (
Странное чувство. Ард являлся взрослым, самостоятельным охотником. Так гласили уже не только заповеди матабар, но и документ Империи, лежащий во внутреннем кармане пиджака. И все же, рядом с Миларом и Урским, так живо и с заботой обсуждавших житейские и бытовые проблемы, Арди ощутил себя пусть и не ребенком, но близким к тому.
Наконец трель дверного звонка пропела в третий раз и в прихожей зазвучало множество голосов. Дин Эрнсон с невестой Пламеной и Алиса Ровнева с её спутником пришли все вместе.
А еще через некоторое время в гостиной, прежде казавшейся такой просторной, стало даже тесновато.
— Дорогой, рассаживай гостей, — все так же мягко, но уже с командными нотками, распорядилась госпожа Пнева — Эльвира. — а мы с Тесс и Галиной еще немного поколдуем на кухне.
Галиной, как догадался Ардан, звали жену Урского. Высокую, куда выше самого Александра, женщину лет тридцати пяти. Холодную, как камень. С точно таким же взглядом ясных, голубых глаз и сложной прической платиновых волос. Угловатой внешности — угловатой фигурой и точно таким же, угловатым лицом. С длинной, худой шеей, тонкими, вытянутыми пальцами, осанкой прямее чертежной линейки, но, при этом, изысканным вкусом в одежде. Галина одевалась, судя по материалам, вполне по средствам, но при этом выглядела в своем плывущем, легком платье, в маленькой шляпке, с круглой сумочкой и в ярких сапожках, куда изящнее многих представительниц высшего света.
Видимо, таким образом, она пыталась скомпенсировать то, что считала недостатками внешности.
Чего, кстати, не скажешь о дочерях. Те взяли все самое лучшее от обоих родителей. От матери рост, а от Урского — правильные черты лица и фигуры. И, самое удивительное, их волосы, как градиент на графике, светлели от старшей к младшей. И если Алина, старшая дочь, аккуратно поправляла копну густых волос цвета вороньего крыла, то младшая теребила на пальце локон платиновых кудрей.
— Артемий, — Милар с легким осуждением оторвал своего старшего сына от средней дочери Урского. Те смеялись и вместе что-то жарко обсуждали, а девочка то и дело приглаживала каштановые локоны. — Помоги рассадить гостей.
