Милар с Ардом, прижимаясь спинами к стене, поднимались по лестнице. Капитан не сводил с верхних пролетов дула револьвера, а Ардан — навершия своего посоха.
— Я любила его, полукровка… любила с самого детства… — не умолкала вампирша. — когда впервые разбила коленку, а он принес мне… подорожник…
Милар с Ардом замерли ненадолго и переглянулись. Разбила коленку? Если не знать подробностей, то звучало вполне себе обыденно. А если знать, то…
Самые молодые вампиры — это те, кому уже перевалило за семьдесят лет. Потому что именно в это время Империя наложила запрет на обращение смертных в немертвых. Запретила под страхом немедленного развоплощения.
Да и самих истинных вампиров, с древности создаваемых Эан’Хане в качестве «погонщиков» для людских царств и королевств, осталось не так уж и много. И все они были учтены в реестре и постоянно отчитывались государству. Не говоря уже о прочих мерах предосторожности.
По сути — вымирающий вид нежити, как бы абсурдно это ни звучало.
Но если так, то тогда откуда появились
Милар качнул револьвером, и они снова начали подниматься. Вампирша выстрелила еще несколько раз, но ни одна из пуль не достигла цели.
А когда до последнего этажа остался лишь один пролет, Милар остановился. Ардан едва не врезался напарнику в спину.
— Зачем тебе документы, вампир? — спросил капитан в пустоту. — Ты работаешь на Мэн? Это его рук дело?
Кажется, вампир засмеялась. Так, как смеются вороны. Или трупные личинки. Если те, конечно, умели издавать звуки. Но если умели, то именно такие, как сейчас слышал Ард.
— Мы всех вернем… — та уже явно бредила. — Мы все изменим… мы всех спасем… всех вернем.
Арди вспомнил, что нечто похожее говорил Ильдар Налимов.
— Почему вы хотите отправиться в прошлое? — спросил он, стараясь сдержать рвотный позыв. Голова буквально раскалывалась. — Что с вами всеми произошло? Скажи, мы можем помочь.
— Помочь? — и снова этот смех. — Вы… вы все… уже сделали достаточно… Ничего не сделали… Ничего. Никто. Ничего. Теперь мы… сами… все… сделаем…
Раздался характерный звук шипения. Такой, когда бумага горит. Милар, не теряя времени, первым взлетел по лестнице. В его сторону тут же устремилось едва различимое, полупрозрачное алое копье.
Ардан, оттолкнув напарника, встретил атаку простым, универсальным щитом и алая дымка растеклась по его поверхности, не сумев даже «поцарапать».
Перед ними, прислонившись спиной к колонне, лежала вампирша. Молодая девушка с бледной кожей, длинными клыками, красными глазами и… разорванным торсом. Левая нога, ниже половины бедра, держалась лишь на одной полоске коже. В груди не билось сморщенное, сгнившее сердце, нависшее над точно такими же гнилыми, почти уже истлевшими органами.
А рядом с ней лежали папки с документами. Та постепенно сгорала в черной жиже, заменявшей вампирше кровь.
На первой значилось «
— Проклятье! — Милар уже было ринулся к документам, но Ардан вовремя схватил напарника.
— Умный… говорящий… — прошептала уже почти упокоенная нежить.
На немой вопрос напарника, Ардан молча указал на алое свечение, разлитое по полу вокруг вампира. Кто бы сейчас к ней не подошел, его постигнет не самая завидная участь.
— Документы…
— У неё было четыре папки, — перебил напарника Ардан. — У каждого дела в Архиве есть копия.
Пауки все продумали наперед. Они готовились. Многие годы. Теперь Арди был в этом уверен.
Происходящее в последний год в столице лишь их крещендо. Финал композиции. Последний кон в длинной партии.
Ардан поднял взгляд и посмотрел на… умирающую… засыпающую… тлеющую… интересно, какое слово правильно?
— Мы всех спасем… Говорящий… — повторила вампир. — и… может… я даже смогу… тебя простить… потому что Артемий снова… будет жив.
Первой отвалилась её нижняя челюсть. Затем в прах обратились конечности, а мгновением позже на бетоне лежала припорошенная пеплом одежда.
Поодаль дымились обугленные клочки бумаги.
- Арди…
Ардан смотрел за окно. Там облака неспешно вышагивали по небесной лазури, разукрашенной солнечными полотнами едва мерцающего света. До окончания весны и первого дня лета осталось совсем немного, а до аукциона на дирижабле и вовсе — полтора дня, если учесть, что сегодняшний уже клонился ко сну.
Несмотря на яркий свет и высокую лазурь, стрелка на часах почти коснулась шести часов вечера.
Все, как и рассказывал Март.
Зимой солнце в Метрополии, если и находило в себе силы, чтобы пробиться сквозь пелену серых, грузных, низких облаков, выглядывало всего на пару часов. А поздней весной и в начале лета, отыгрываясь за затянувшийся зимний сон, и вовсе не спешило покидать небосклон даже вечером и ночью.
Арди пока не понимал, нравится ли ему такая особенность столицы или же он находил её утомляющей.
— Арди!
Елена, по уже сложившейся традиции, едва заметно ткнула его локтем.
Ардан очнулся от своих мыслей о погоде, которыми пытался отвлечься от всего, что происходило в его жизни.
