Постепенно приходя в себя, юноша заметил, как повсеместно в зале в себя приходили и другие обладатели посохов. Их было здесь не так уж и много, человек восемь и еще три Первородных, включая сына герцога Абраилаала. Над каждым заботливо склонилась жена или… «племянница», и только двое оказались лишены поддержки. Арди, по вполне понятной причине и, что удивительно, Иолай Агров. Его отец, Аркадий Агров, отстранился от сына и смотрел на того с нескрываемым разочарованием.
Сам двоюродный брат Императора выглядел не то, чтобы строго или надменно, а, скорее, все сразу. С явно военной выправкой, с повязкой на правом глазу и жуткими шрамами, которые некогда перетянули не специальной нитью, а толстым конским волосом, что сделало отметины о боевых подвигах едва ли не уродливыми. От Бориса с Баженом, Арди узнал, что Аркадий Агров некогда служил не где-то, а в штурмовой пехоте.
Великого Князя туда, собственно, определил его отец — дед Иолая и один из полководцев Генерального Штаба. И так пришлось, по совпадению, воле судьбы или какой-то иронии, что Аркадий Агров успел отслужить… везде.
Он бился с фанатиками Теократии Енарио, где приобрел свои первые «награды». Его ноги ниже колен были обожжены кислотами настолько, что Аркадию приходилось постоянно обматывать их бинтами, смоченными в специальных растворах. Иначе — невыносимая боль от каждого движения. И большинство, не говоря уже о дворянах или аристократах, ушли бы со службы на почетную пенсию, но не Аркадий Агров.
Он прошел все врачебные комиссии и продемонстрировал себя с лучшей стороны на военных полигонах. Его подняли в звании и… вновь так совпало, что судьба забросила его дивизию в укрепление седьмой армии, расположенной на границе с Армондскими племенами. Вероятней всего, Аркадий успел отслужить на одном фронте с Аркаром, просто на разных их концах. Где, собственно, оказался пленен.
И на этом история уж точно должна была закончиться, но… нет. Мало того, что Аркадий сбежал из плена, так еще успел прихватить с собой две головы. Вождя пленившего его воинственного племени и старшего сына того же вождя. Попутно Великий Князь потерял свой глаз, который ему выжгли раскаленным прутом в плену. И, опять же, никто бы и слова не сказал насчет пенсии, отставки и высокой должности в Генеральном Штабе.
Но снова.
Нет.
Аркадий Агров, Великий Князь, один из претендентов на престол, остался служить в армии. Уже находясь в звании майора и руководя батальоном, он прибыл, как всем тогда казалось, в спокойный форт на границе с Великим Ледником. Вот только уже через полгода Братство Тазидахиана решило испытать свои новые творения. Транспортные химеры, способные подниматься и спускаться по отвесным ледяным скалам, неся на спине по подразделению из десяти человек с припасами и вооружением.
Сорок таких химер и четыреста Тазидахцев взяли форт Великого Князя в окружение. Батальон Аркадия не сдавался и держал оборону на протяжении семи дней, а когда к ним подошло подкрепление, то из батальона осталось лишь шесть человек. В горящем, разрушенном форте, внутри тесного дзота, в окружении красной от крови земли, с выпотрошенными химерами и Тазидхцами.
Все тело Аркадия было покрыто шрамами от сабель, а переломы перестали считать на втором десятке. Врачи пытались исправить «полевое лечение», которым Аркадий и его собратья по оружию поддерживали друг друга, но было уже поздно.
На этот момент уже не только отец Великого Князя и его многочисленные родственники просили о пенсии, но и сам тогдашний Император издал личный указ об отставке Аркадия Агрова. И когда указ прибыл в поместье, то… банально не застал своего адресата на месте.
Аркадий, зная, что его хотят отправить на пенсию, попросту подделал документы и направился в сторону Шамтура, где, в качестве простого рядового, бился на протяжении всей Фатийской Резни. И лишь потеряв обе кисти, которые ему теперь заменяли протезы, спрятанные в перчатках, Аркадий Агров, в звании генерала штурмовой пехоты, был
Так что сейчас, сверкая единственным глазом, шрамами и дорогущим костюмом, на который, в отличии от иных отставных
Они стояли относительно недалеко от Ардана. Относительно, потому что человек бы даже не заметил, как шевелятся губы Аркадия, и уж точно не разобрал слов. Но Арди не был человеком. Во всяком случае — не до конца.
— Ты позоришь фамилию, ничтожество, — процедил Аркадий, ставя сына на ноги.
Он поддел неподвижным протезом воротник Иолая и, с почти нечеловеческой силой, вздернул того вверх.
— Отец, это все из-за отсутствия Лей и…
