Черные покрова боязливо отступали перед золотистым разливом горячей меди, обещающей вскорости принести с собой и само золото. Но пока та рыжим дождем проливалась на выросшие из-под земли гранитные камни. Надгробия, преданными солдатами, выстроились как на марше и протянулись по низким холмикам; рядами встали около тропинок, порой кланялись перед монументальными, темными склепами, сложенными из старого, потрескавшегося кирпича. Чужие слезы, плач и заскорузлая боль, разъедающая изнутри истомившиеся от разлуки сердце, все это, слившись воедино воем не стихающей скорби, когтистой лапой протянулось по камням, уставшим от тоски последней разлуки.
И как же нелепо посреди царства скорбных изваяний выглядели одинокие деревья. Раскинувшие широкие, зеленые верхушки те тянулись ветвями к плечам тех, кто явился в их владения поклониться стылой земле и костям, коим та стала вечным, тяжелым одеялом. Тянулись, но так и не могли коснуться.
И птицы здесь не пели.
И ветер старался как можно тише бродить среди устало вздыхающих крон, неспособных унять ни боли, ни тоски живых.
Лишь позже. Когда придет и их час лечь в землю, деревья, помнящие как живые приходили к мертвым, поприветствуют своих новых молчаливых собеседников. Поприветствуют и, вновь, со следующим рассветом потянутся к уже тем, кто придет к тем, кто когда-то приходил сам.
Ардан не любил кладбища. Может потому, что те напоминали ему о сложенных горками речных камнях, которые он не посещал уже несколько лет. Сперва не успевал, откладывал на потом, на завтрашний день, а теперь… теперь уже и не знал, вернется ли когда-нибудь снова. Обещал себе, конечно, что вернется, но боялся, что использует сам против себя науку Скасти.
— Я не мог рассказать тебе раньше, — ответил Ард. Он прятал левую руку в кармане, а правой опирался на посох, слегка увязший в рыхлой, недавно вскопанной земле. — Магию Фае, тем более Сидхе, не так просто развеять.
— Ага, — не очень довольно буркнул Милар. — Получается этот Сидхе как его там… Рассвета какого-то. Сперва представился тебе в виде сразу двух мороженщиков, попутно успев проклясть какого-то дворянчика, так?
Ард кивнул.
— После этого, или во время, мы теперь уже точно никогда не узнаем, наш Сидхе… — Милар затянулся еще раз и выдохнул небольшое облачко, слившееся с дымкой раннего утра. — Ладно, пускай будет Анваром.
— А как насчет настоящего Анвара, который умер в здании Ле’мрити? — тут же спросил Ард.
— Оставим в копилке вопросов, на которые нам лишь предстоит найти ответы в будущем, — отмахнулся капитан. — Хотя, скоро эту копилку уже можно будет переименовывать в чемоданчик и, если честно, не могу сказать, что я сильно рад данному нюансу, господин маг.
Никто не был рад…
Они с Миларом стояли чуть поодаль от основной массы людей. На холме, в центре Кладбища Павших Героев, одного из самых известных кладбищ во всей Империи, проходила церемония прощания с Гранд Магистром, Лордом Эдвардом Аверским. Последним крови Аверских, семьи, которая служила сперва Галесским князьям в их бесконечных стычках с Первородными, затем прошла всю Войну Рождения Империи, в последствии сражаясь в каждой войне Империи, с честью неся службу своей родине и её народам.
Весь холм, находившийся поодаль от Царского Холма, где хоронили семью Агров, был усеян их надгробными камнями с изображением золотого треугольника, дат и нескончаемых верениц имен.
Простые, серые, гранитные изваяния. Ничего лишнего. А вместо плит — опалубка из гальки, а по центру рыхлая земля с кустарниками шиповника. Тот, насколько помнил Арди, являлся центральным мотивом герба этой старой семьи. Семьи, ставшей частью истории.
Эдвард Аверский, все прошедшие годы, носил на себе ношу последнего своей крови. Его жена, так и не успевшая родить им наследника, погибла… в том самом, разрушительном эксперименте, который стал причиной службы Аверского во второй канцелярии.
Эдвард так и не решился связать себя узами брака во второй раз. До самого конца его женой оставалась Звездная Магия, а любовницей — служба родине. А может и наоборот. Теперь уже и не спросишь…
В результате, поскольку у него не имелось прямых наследников, то все имущество Гранд Магистра (
Ардан нисколько не удивился такому завещанию. Вполне в духе Эдварда, чей патриотизм мог посоперничать разве с его эго и… добрым сердцем. Не таким «
