Небритый. С темными мешками у карих глаз, хранящих в своих пузырчатых складках часы и, может, даже дни, проведенные без сна. На носу тяжелые, массивные очки в плотной, широкой оправе — чтобы не сваливались. Но с мутными, замызганными стеклами. Их, кажется, уже давно отчаялись отмыть и махнули рукой — изредка протирали, чтобы не мешали видеть, а на остальное плевать.
Узловатые пальцы слегка подрагивали, а сам мужчина то и дело косился на топорщащийся нагрудный карман. Ардан достаточно повидал завсегдатаев салуна в Эвергейле, чтобы сходу опознать того, кто отдал часть себя в услужение алкоголю.
— У каждого свой бодрящий отвар, капрал, — от врача не укрылся взгляд Ардана. — Осуждаете?
Арди только пожал плечами. Кто он такой, чтобы судить кого-то другого за его поступки и решения. Каждый жил так, как умел. Этому его научил Скасти, когда рассказывал, что нельзя возвышать одного зверя над другим. Все они идут по тропам Спящих Духов.
Лекарь поправил очки (
Ардан, прежде, в лечебницах не бывал, но Эрти, рассказывал, что все так и должно быть. Что врачи ходят между кроватями, поднимают планшеты, читают, опрашивают, записывают и идут дальше.
— Сюда по вашим анализам крови, — врач перелистнул несколько страниц. — вы уже должны были свалиться от истощения, так что предполагаю, вы пичкаете себя чем-то весьма действенным, но вытягивающим из вас, простите мне мою прямоту, все соки включая дерьмо и мочу. Так как желудок у вас сжигает все, как печь.
— Бодрящие отвары на основе Прыткого Папоротника и…
— И мне без разницы, капрал, — пожал плечами врач и, отложив планшет, снял очки и помял переносицу. — Не принимайте на личный счет. Я не разбираюсь в Звездной магии и Лей-лекарском деле. А моих немногочисленных коллег, обладающих нужными компетенциями, отрядили… к тем, чьи имена вы можете и сами назвать.
Ард действительно мог.
Урский, Эрнсон и остальные оперативники Черного Дома, пострадавшие в «Цапле». Что, если задуматься, идеально вписывается в планы Пауков. Они одним махом замели большую часть следов и вывели из строя часть тех, кто мог бы им помешать.
— Да и вообще, здесь, — врач помахал планшетом из-за чего едва было не отогнулись скрепки и не разлетелись листы бумаг. — Мало чего полезного. У вас, у полукровок, физиология смешанная. Зачастую индивидуальная. И…
— Болезни не поддаются общему лечению, — медленно продолжил Арди, вспоминая все, что слышал на протяжении многих лет. — Биохимия крови полукровок не поддается анализу нынешним оборудованием. Нет строгой классификации. Все случаи уникальны.
— Да, — подтвердил врач. — Не говоря о том, что довольно часто полукровки обладают некоторыми… особенностями, вызванными смешением крови. И если в семье есть кто-то болеющий, то это главный индикатор того, что…
Врач замолчал. Ардан уже понимал к чему клонит лекарь. В конечном счете инструментарий в Метрополии куда лучше, нежели в Эвергейле. Он здесь, попросту,
— Что вы нашли, господин…
— Гларакин, — представился врач. — Доктор эндокринологии Назар Гларакин.
— Ард Эгобар, — ответил Арди и, немного подумав, добавил. — Капрал. Младший дознаватель второй канцелярии.
— Не могу сказать, что мне очень приятно, но обстоятельства обязывают, — Гларакин протянул руку.
Ардан ответил. Рукопожатие у врача оказалось таким же, как и его внешность. Трясущимся, сухим, но крепким.
— Ничего, капрал, из-за чего бы вам понадобилось волноваться в ближайшие лет шестьдесят, пока у вас не начнется процесс старения.
— А когда начнется…
— А когда начнется, то… — врач вздохнул и отложил планшет в сторону. — Внешне вы будете стареть так же, как стареют все Первородные, но вот внутри… Внутри боли в суставах, резкое падение зрения со слухом, и, самое неприятное, деградация нервной системы, что может привести к…
— Слабоумию, — закончил за врача Ард и откинулся на подушки. — И нарушению функций опорно двигательного аппарата.
— Это не обязательный, но… наиболее вероятный сценарий развития событий, — подтвердил врач. — Возможно кто-то в вашей семье, по линии Первородных, страдал подобными заболеваниями, но в куда более мягкой форме. В вашем же случае ситуация усугубляется смешанной кровью.
Перед внутренним взором Арди пролетели Алькадские пики и сухой, сморщенный старичок, качающийся в кресле на крыльце. Его слепые глаза, смотрящие в глубину собственных воспоминаний, немощные руки, уже неспособные держать посох и обрывистая, бессвязная речь.
— Мой прадед болел подобным, — тихо произнес Арди. — Правда мы все думали, что это просто возраст.
