— Тесс, ты чуть было из-за меня не погибла, — как можно тверже, произнес Ардан. Настолько твердо, насколько только мог позволить себе при общении с человеком, которого любил. Как бы громко и вычурно данное слово не звучало, отдавая в своей мелодии чем-то выдуманным, далеким и пришедшим из выдуманных историй прадедушки.
— Не уверена, что из-за тебя, Арди, — покачала она головой и снова потянулась ладонью к лицу жениха, но тот отстранился. Тесс вздохнула и, положив подушку себе на колени, встретилась взглядами с Арди. — Ты хочешь сейчас сказать что-то глупое, да?
Ардан промолчал. Он действительно хотел сказать, но не уверен, что это прозвучало бы как глупость.
— Ты хочешь отложить или и вовсе отменить свадьбу, — продолжила девушка. — Под предлогом, что рядом с тобой мне слишком опасно, а ты не всегда сможешь оказаться поблизости. А еще, что нам лучше будет порознь. Настолько далеко друг от друга, как-только можно.
Ардан чуть стушевался. Примерно такие мысли, только в других словах, действительно пытались сорваться с кончика его языка.
— А знаешь, откуда я знаю эти слова? — Тесс сжала маленькими, тонкими пальчиками край подушку. — Я уже слышала их, Арди. Десятки, если не сотни раз. Каждый раз, когда в Шамтуре происходило что-то опасное, то именно их мой отец, когда думал, что мы не слышим, говорил матушке. Только мы слышали. Через дымоходы. Вентиляцию. Иногда просто слушали прямо под дверью.
— Тесс, ты…
— Нет! — чуть ли не выкрикнула Тесс. — Это ты меня дослушай, Арди. Отец пытался отослать матушку на Лазурное море. Пытался отправить в столицу. Несколько раз напрямую предлагал ей забрать нас всех и уехать туда, куда она пожелает. А матушка не согласилась. Ни разу. Ни после первого случайного ранения, когда автомобиль отца пытались взорвать. Ни после второго, когда расстреляли кафе, в котором матушка обедала, ни после…
Тесс замолчала, а Арди не знал, что сказать. Но, как минимум, он стал лучше понимать слова Аделаиды и то, почему, на первый взгляд, они расходились с её собственным жизненным выбором.
— Мы с тобой оба все это понимали, — после короткой паузы, продолжила Тесс. — Еще тогда, когда танцевали зимой, мы оба понимали, что если думать головой, то нам будет лучше порознь.
Ардан не стал спорить. Он думал об этом. И до, и после их первого поцелуя и короткого танца на замерзшей набережной.
— Но мы оба сделали выбор, Арди-волшебник, — Тесс продемонстрировала ему кольцо на пальце. — И подтвердили его.
Ардан отвернулся. Сердце отказывалось биться. Предательская мышца, гоняющая кровь по телу, теперь перекачивала из одного невидимого сосуда в другой только боль, отчаяние и… грусть. Воющую волком и раздирающую душу когтями раненной росомахи.
— Я не выдержу, Тесс, если с тобой что-то случиться.
— А ты думаешь, что я выдержу если что-то случиться с тобой? — Арди этого не видел, но чувствовал, как горячо вспыхнули глаза Тесс. — Или ты думаешь, что я какая-то бездумная кукла, которой можно поиграть и выкинуть? Что я сейчас соглашусь со всеми твоими абсолютно идиотскими, но такими логичными и умными доводами, соберу вещи и исчезну? И что мне не будет больно? И что я не буду до конца своих дней сожалеть и, на смертном одре, размышлять о том, что было бы если бы я осталась?
— Но ты будешь жива.
На миг ему показалось, что он получит пощечину. Уже второй раз в жизни.
Но рука Тесс легла обратно на подушку.
— Тогда почему ты сидишь здесь? — чуть ли не прошипела она. — Говоришь мне все это, а сам сидишь на месте? Почему ты не встанешь и не уйдешь? Почему не используешь свое искусство Энах… да Вечные Ангелы! Плевать как их там зовут! Почему просто не заколдуешь меня?
Ардан не двигался. Он ведь мог. Мог встать, уйти, забрать вещи из квартиры Тесс и съехать из дома номер двадцать три по каналу Маркова. Вернуться в общежития Большого или временно попросить Бориса приютить его.
А мог никуда и не съезжать.
Мог действительно забраться внутрь разума Тесс и укрыть вуалью её чувства. Спрятать их от неё самой, после чего все вернулось бы к тому моменту, когда они просто жили в одном здании и не более того.
Лишь соседи, изредка пересекавшиеся на бетонной лестнице.
Тесс была права.
Он мог.
Мог все это сделать.
Но не делал.
Не потому, что не хватало сил, а, скорее… смелости. Перед самим собой.
— Я не помню, как выглядела матушка, когда погиб мой отец, — прошептал Ардан так тихо, что едва можно было разобрать слова в тихом шелесте надломленного голоса. — Но даже сейчас, я все еще чувствую, как кровоточит её сердце. И эта рана, Тесс, она не заживет никогда. Чтобы не говорили старые сказки, время не лечит.
— Может и так, Арди, — чуть успокоилась вспылившая Тесс. — Но я сделала свой выбор. А меня учили ценить свое мнение, свои слова и свои поступки. Я согласилась выйти за тебя, прекрасно осознавая и отдавая себе полный отчет в том, что значит — быть женой военного… или, в нашем случае, женой капрала второй канцелярии.
«
