— Действительно или нет, — перебил Мариандат небрежно отмахиваясь от слов, сродни тому, как отмахиваются от назойливых слов. — Я помню Черный Дом совсем другим, человек. Еще пятьдесят лет назад вы бы сровняли все здесь с землей, а мы с моими друзьями сидели бы в цепях и кандалах в ваших подземельях. Но то время, я так понимаю, прошло.
— Рискнешь проверить?
Какое-то время Милар с Мариандатом смотрели друг другу в глаза. Арди слышал, как мерно и спокойно, громоподобно бьется сердце гиганта. Тот не испытывал и толики страха. Что не удивительно.
Совсем не удивительно.
Но сердце Милара несмотря на то, что его звук приходилось постараться различить, билось в равной степени невозмутимо. Капитан Пнев не боялся громадного собеседника, способного мгновенно лишить его жизни.
И Мариандат это видел.
— Я слышал о тебе, капитан Пнев, — выдохнул гигант. — Улица тебя уважает. Уважаю и я. Поэтому поделюсь…
— Разговор закончен, — прозвучал скрипучий, не очень приятный голос.
Панель, о которую все это время опирался юноша, отъехала в сторону и изнутри, опираясь на трость, согнувшись в три погибели, вышел старик. Ему явно не помешала бы помощь крепкой руки, поддержавшей бы почти лишившиеся сил ноги, но Эорд (
Он носил просторный кафтан — одежду, типичную для пустыни Зафиры. Но не потому, что имел какое-то отношение к Восточному материку, просто только этот кафтан он мог надеть самостоятельно и без чужой помощи.
Семьдесят лет. Глубокая старость для человека. Впрочем, еще век назад, люди не доживали и до шестидесяти. А во время Галеса, старцами считались сорокалетние. Так что кто знает — может быть в будущем люди смогут отодвинуть срок встречи с Вечными Ангелами еще дальше.
— Эорд…
— Мне нет до тебя никакого дела, мальчишка, — отмахнулся от Милара старик. — Вы приехали сюда ничего заранее не обговорив, не обсудив и теперь вся Шестерка будет думать, что порт ведет с вами дела. Вы нас подставили!
Арди слышал от Аркара, что Эорд не просто так отошел от дел. Он и раньше был несгибаемым человеком, а с возрастом его упрямство достигла своего апогея. А упрямство, вкупе с пострадавшей памятью и уставшим разумом, не самое лучшее соседство.
Эорд все еще жил теми мерками, к которым привыкло его изношенное тело еще сорок лет тому назад. По мнению старика, дела надо было «
Стоило ли упоминать, что именно у Эорда почти двадцать лет назад, тогда еще молодой Артур Бельской, забрал негласный титул «Короля Преступного Мира Метрополии».
— Никто никого не подставлял, старик. Уймись.
— Умись? Уймись! — Эорд грянул тростью о пол… ну или попытался грянуть. Вышло так себе. Та соскользнула и задребезжала не настроенной струной. — Не зря я вернулся сюда из своего дома… стоило только показать слабость, как сразу налетели стервятники. И даже если бы мы и были причастны к Малой… кха-кха-кха… — Эорд сплюнул на пол желтоватой слюной. — … Вироэйре, то от нас бы вы ничего не узнали. Так всем и передайте. Порт не сотрудничает с Короной! Никогда такого не было и не будет. Мы порядочные воры.
Мариандат посмотрел на Милара и украдкой повел пальцами по воздуху, что можно было воспринимать по-разному.
Арди задумался было почему порт не сменит своего лидера, учитывая, что Эорд уже явно больше не походил на данную роль, а затем, внезапно, понял, что им банально не позволят. Ни Черный Дом, ни Конклав. Потому что если гигант встанет во главе рекетиров Гильдии Портовых Рабочих, то, получается, что Конклав будет иметь одну треть в Шестерке. А это никому не надо. Тем более — самим Первородным.
Смысл им вешать себе на грудь мишень, на фоне которой даже Мариандат будет выглядеть малюткой.
— Черные шавки… поганые Плащи… притащили с собой мага, — Эорд, на едва гнущихся ногах, доковылял до Арда. — Я имел этих магов еще до того, как их отцы имели их матерей. Порт был и остается свободным и нейтральным. Так что катитесь на все четыре стороны.
— При всем уважении к старости…
— Засунь себе это уважение в то место, откуда не вынимает член твой Полковник, капитан, — снова сплюнул старик. — И если не уберетесь, то, видят Вечные Ангелы, я нажрусь таблеток и засуну свой в то место, где давно не бывал твой собственный. И если ты не понял, то я сейчас говорю о твоей жене.
Урский и Дин шагнули вперед, но Милар пересек им путь.
