Матабар V полностью

— Мшистый, — произнес Ральский следопыт. — Вдруг он нашего господина мага покусал в поезде месяц назад.

— Эрнсон.

— Что, Александр?

— Заткнись.

— Вот всегда ты так, — совсем как ребенок надулся высоченный, по людским меркам, Эрнсон и закинул в рот очередной леденец.

Они аккуратно двигались вдоль разбитых, самодельных поребриков. Местами воткнутые прямо в сырую землю обломки складских палет, местами торчали куски бетона и строительного кирпича. Саму дорогу присыпали гравием, но тот не сильно спасал от вязкой грязи и слякоти.

Арди мысленно улыбнулся тому, как Дин, Александр и даже Милар неловко хлюпали и чапали казенными ботинками по вздымающимся барашкам мокрой, всклоченной земли. Будучи жителем Эвергейла и Предгорной губернии, юноше были куда привычнее подобные условия, нежели начищенные и намытые асфальт с брусчаткой.

Порой над их головами хлопали ставни, занавешенные тряпками или проеденными молью одеялами, заменявшими стекла. Иногда где-нибудь вдалеке выла особенно громкая собака. А еще здесь пахло. Иногда едой. В основной мясной, из субпродуктов. Печень, сердце, легкие и обрезки — все, что даже в Тендари покупалось для супа или на фарш. А здесь…

Здесь люди (и не совсем люди) старались выживать и как-то благоустраивать свой быт. Даже тут. Даже в таком гиблом (дурацкий каламбур какой-то) месте люди старались как-то улучшить свою жизнь. Сделать более комфортной. Сделать чуточку комфортней. Не для себя. Для тех, кто придет после них.

Их отпечатки Арди тоже замечал среди грязи. Маленькие отпечатки порванных подошв.

Юноша вздохнул и покачал головой.

Может Аркар и был прав. Может и наступит тот момент, когда Ардан окончательно забудет о своих размышлениях о устройстве мира, но явно не сегодня.

— Милар, почему здесь все такое…

— Потому что, господин маг, Ночников больше не истребляют, — капитан так быстро отреагировал, будто ждал, что напарник задаст именно этот вопрос. Хотя… почему «будто»? — Еще восемьдесят лет назад им вообще запрещалось жить. Не где-то жить, Ард. А просто — жить.

Где-то скрипнула ржавая дверная петля и, моментально, три револьвера и изголовье посоха прицелились в лицо женщины. Вернее — когда-то женщины. А теперь вампира. Бледная, с местами облезшей кожей, обнажившей желтые, обломанные, далеко не человеческие и даже не звериные, острые зубы и клыки. Вместо волос — клочья чего-то, напоминающего нитки дешевой ткани. И точно такая же роба, а может и перешитые вещевые мешки, прикрывали её поломанное, покрытое черными струпьями, тело.

Она была далеко от холеной, кукольной внешности Цассары и тех новообращенных (или новосозданных) вампиров из числа Пауков.

Мертвый взгляд рыбьих, красных глаз не выражал ровно никаких эмоций и лишь воображение наблюдателя дорисовывало к ним оттенок апатии.

Она выдвинулась чуть вперед, чтобы продемонстрировать протянувшийся от подбородка до носа железный намордник, покрытый несколькими сложными, миниатюрными печатями отложенного действия.

Милар отрицательно покачал головой и опустил револьвер. Следом за ним убрали оружие и оперативники, а вампир лишь молча удалилась во тьму, попутно прикрывая за собой скрипящую дверь.

— Считай, что ты на складе выброшенного оружия, — процедил сквозь сжатые зубы Милар. — Или осколков Войны Рождения Империя, а после и того, что творилось, когда твой прадед и Темный Лорд от души развлекались по всей стране.

Они двинулись дальше вглубь хитросплетения узких улочек. Каждая, как близнец предыдущей. Все та же грязь, затхлый запах несвежего мяса и застарелой крови. В основном свиной. В памфлетах Конклава часто иронизировали на тему биологический схожести свиней и людей — вторая излюбленная тема радикальных Первородных. Сразу после эволюционного происхождения человеческого племени и предков в виде обезьян.

— Хорошо, я понимаю почему тут вампиры, — сдался Арди. — Но оборотни… они ведь просто унаследовали свое проклятье. И далеко не собственному желанию.

Всего в мире существовало три типа оборотней. Природные — предки таких когда-то давно подверглись особенному влиянию Лей-линий и передавали свою особенность по крови. Оборачивались зверьми по собственному желанию, сохраняя разум и целиком трансформируя облик. Они жили одновременно в двух мирах. Среди людей и среди зверей. Число их немногочисленно и обитали они, в основном, в Армондо, Скальдавине и Урдаване. Весьма миролюбивые «люди», живущие в своих стаях и почти не контактирующие с внешним миром.

Еще имелись — про́клятые. Те, чьих предков в прошлом прокляли Эан’Хане, наделив их звериной сутью. Они не имели власти над своими трансформациями и подчинялись лунному циклу. Облик меняли не полностью, застывая где-то по середине между зверем и гуманоидом. Обладали невероятной силой и еще большей агрессией. Практически полностью лишены мук совести и какой-либо морали. За века расселились по всему миру. Передавали проклятье через поколение.