Не прошло и половины минуты, как полностью разрушенная челюсть Гостомора приобрела прежний, здоровый вид.
Он щелкнул ей и улыбнулся.
— Амрондский боевой раб? — просвистел оборотень, заливаясь виски. — Как тебе их чай? Понравился?
Урский замахнулся еще раз, но ему на плечо положил ладонь Эрнсон и напарники молча отошли назад.
— Слышал, что чтобы сделать из человека боевого раба, Армондцы месяцами поют их особенным чаем, — Гостомора словно больше волновала поднятая им тема, нежели визит Второй Канцелярии или тот факт, что они убили Астасью. — Боль невыносимая. Такая, что большинство теряют рассудок. А кто не теряет, того бросают в яму ко всяким тварям, чтобы те бились на смерть. А когда рабы устают до состояния беспамятства, то их насилуют. Дерут в жопу вожди и приближенные. Мол деликатес. Никогда не понимал эту страсть Армондцев к мужским задницам. Хотя, учитывая какие у них страшные бабы, то…
Сверкнула сабля Милара и по полу разлилось виски. Отсеченная ладонь Гостомора покатилась в сторону, но оборотень тут же прижал её собственной ногой. Затем поднял, приложил к культе и прямо на глазах Арда волокна мышц, кости, вены и артерии, а затем и кожа начали срастаться воедино. Зашевелились пальцы…
Спящие Духи.
Арди не хотел представлять на что была похожа война Эктаса и Галеса, но её отголоски пугали до сих пор.
— Ты знаешь, что значат мои татуировки, блохастый, — впервые за вечер, произнес Александр.
— Знаю, — кивнул Гостомор. — Немало ты отправил моих братьев и сестер на тропы Спящих Духов, Александр Медвежья Лапа. Мне вот только интересно, сколько Армондцев заходили в твою пещеру и насколько она теперь глубока.
— Как только ты окажешься для нас бесполезен, то спросишь у первых же попытавшихся, — тоном, напоминающим клекот готово к извержению вулкана, ответил Урский. — Если встретишься с ними у Вечных Ангелов.
Гостомор снова издал этот непонятный звук, похожий одновременно на смех, рычание и кашель. Будто изнутри него наружу рвалось нечто совсем чуждое этому миру, но пока еще неспособное порвать собственный кокон из человеческой плоти.
Арди же понял, что зря подумал, что узнал историю Урского. Он, судя по всему, не знал даже малой толики предыстории собственного коллеги. Единственное, в чем он все сильнее убеждался с каждым новым месяцем службы — во Второй Канцелярии служили люди и Первородные с далеко не самыми простыми судьбами.
Что, наверное, объясняло и его, Ардана, присутствие в Черном Доме.
— Ард, — позвал Милар.
Уши оборотня слегка шевельнулись, но на лице не дрогнул ни единый мускул.
— Что?
— Он врет? — капитан указал саблей на Гостомора, разминавшего приросшую обратно кисть.
Арди прислушался к ритму сердца оборотня и едва смог тот расслышать. Настолько сердце Клавишева билось мерно и спокойно. Тому было плевать. А еще он не испытывал страха. Ни перед Второй Канцелярией, ни перед чем-либо другим.
Научная литература не обманула…
— Я не знаю, Милар, — честно признался Ардан. — По звуку сердца ничего не скажешь и…
— Полукровка матабар, — внезапно произнес Гостомор тоном, похожим на заинтересованность. — Слышал о тебе. Говорят, ты взорвал склад. А еще пустил влажную сперва барону, а затем Великому Князю. Да… точно. Ард Эгобар, правнук Арора, да будет его имя забыто, — и оборотень снова смачно сплюнул на пол. — Улица о тебе уже шепчет.
— И если ты не хочешь, чтобы улица прошептала, — Милар снова поднял револьвер. — что этой ночью далеко не быстрой смертью погиб Гостомор Клавишев, то расскажешь нам все, что знаешь.
— А я уже рассказал, Плащ, — говоря, оборотень не сводил взгляда с Арда. — Могу имена тех молодых тебе назвать. Я их предупреждал, чтобы они её трахали сколько угодно, но не жрали. Не послушались. Ну пускай теперь сдохнут. Мне похер. Назвать?
Милар, не отводя дула от паха Гостомора, кивнул Эрносону. Дин вытащил из кармана блокнот с карандашом и протянул Клавишеву.
— Напиши.
— Написать? — переспросил Гостомор с прежней насмешкой. — Насрать могу. Хоть в тетрадь твою. Хоть в ладошки, если подставите. Как раз хотел нужду справить, а тут вы. Такая удача, аж обалдеть и…
Его клыки заскрипели о дуло револьвера, вошедшее прямо в глотку. Гостомор отодвинулся назад и вытер губы.
— Не грамотный я, мальчик, — голосом с чем-то, напоминающим злобу, уточнил оборотень. — В школу, знаешь ли, проклятых не берут. Как и на работу. Вот, в войну Наемников по мачтам прыгал. Но это когда было.
Да, верно, оборотни, как и мутанты, жили намного дольше обычных людей. Почти столько же, сколько большинство Первородных рас, не считая эльфов.
Милар снова посмотрел на Арда, но тот лишь опять пожал плечами. У Гостомора отсутствовала какая-либо мимика, он не пах ничем, кроме дешевого пойла, а сердце не сбивалось с ритма. Ард никак не мог определить врет тот или говорит правду.
— Да в глаза мне уже посмотри, Эгобар, — чуть ли не взывал Клавишев. — сразу все поймешь.
Ардан направил посох на создание, сидящее перед ним.
— Мне ваше проклятье ни к чему, господин Клавишев.
