Матабар V полностью

— Не надо, - застонала она, а Арди почувствовал, как от его неловкого движения сломалось несколько её костей. Спящие Духи! Да что же с ней сделали? — Запомни мое имя, Крепкие Корни. Вплети и его тоже в свою Великую Песнь, чтобы нас помнили. Помнили наши легенды и истории, которые станут мифами, а мифы — старыми обычаями, которые обернутся в смешные наряды.

Арди прикрыл глаза и снова опустил ладонь ей на волосы.

— Я запомню, Старшая Мать.

— Меня зовут Вернувшаяся Ласточка, — произнесла Авирада. — Дочь Сверкающей Капли и Вчерашней Заботы. Я шла тропами детей Леноса и теперь вернусь к Спящим Духам.

— Пусть твой путь всегда приводит тебя домой, Вернувшаяся Ласточка, — прохрипел Арди.

— И мы встретимся вновь, Крепкие Корни, на тропах Спящих Духов, где…

Рука, все это время гладившая его по щеке, дрогнула в последний раз и опустилась безвольной плетью. Теперь она больше не пахла, как леса и горы. Только как камни. Те самые, что стояли на другом берегу ручья и под которыми спали его предки по отцовской линии. Теперь спала и она. А вместе с ней и часть истории народа Матабар, которая больше уже никогда не прозвучат в этом мире.

Никогда… какое странное и страшное слово.

Никогда…

— Ты и я, мы будем одной крови, — Ардан закончил слова обряда прощания.

Свободной рукой он выкинул посох на пол гостиной, а затем, подхватив бездыханное тело Старшей Матери, выпрыгнул наружу и сам. Легко приземлившись, он бережно положил останки на пол и, подняв посох, выпрямился.

Гостомор только скалился и посмеивался, а Милар и остальные переводили взгляд с мертвеца и обратно на Арда.

— Это то, о чем я думаю, Ард? — пустым голосом спросил капитан.

— Посмотри на её глаза, — Ардан указал на мертвый взгляд Старшей Матери, после чего перевел ладонь на Гостомора. — А теперь на его.

Урский, схватив Клавишева за волосы, резко запрокинул тому голову. На них смотрели такие же, ярко золотые глаза…

— Ну ладно, ладно, — смеясь, рычал оборотень. — С Пылью обманул, но её кровь реально нам помогает. Знаете, как лекарство. Со временем правда с душком стала… Но ничего! Мы терпели.

И он засмеялся. Утробно и абсолютно безумно.

Ард подошел к камину и вытащил оттуда головешку, после чего посмотрел на Милара.

— Ты не будешь меня останавливать? — спросил Ардан.

— А ты хочешь, чтобы я тебе сейчас сказал, что мы должны отвезти её в Черный Дом, где твою соплеменницу, — Милар осекся. — наполовину соплеменницу вскроют, разложат по весам и полочкам? Нет, Ард, у меня может из-за службы сердце и очерствело, но не до такой степени. Да здесь и без вскрытия все уже понятно…

Ардан перевел взгляд на Урского с Дином, те лишь молча, почти синхронно, кивнули.

Юноша поднес головешку к губам и прислушался к тому, как все еще трещали искорки огонька внутри обгоревшей, сухой доски. В их неизменно веселой, извечно задорной игре он услышал отголоски имени. Ардан раздул своей волей это далеко эхо и уловил в его обжигающем грохоте маленький осколок, который и сорвался с его губ. А вместе с ним и спокойное, оранжевое пламя. Оно смертным саваном укрыло тело Старшей Матери.

Не было ни дыма, ни гари, ни запаха съедаемой пламенем плоти. Только сноп искр, на мгновение принявших очертание тела, а затем упорхнувшие через окно и дверь куда-то на улицу, где устремились к небу, рассеявшись на полпути.

На полу остались лишь необожженные лохмотья.

— Ну, что, Плащи, пойдемте до ямы с дерьм…

Урский одним ударом кулака, облаченного в кастет, переломил основание шеи Гостомира. Голова последнего запрокинулась, коснувшись затылком спины. Оборотень упал на живот, но, судя по бешено вращающимся глазам, он все еще был жив. Оно и не удивительно. Про́клятые оборотни ведь для того и создавались. Чтобы как можно эффективнее уничтожать войска людей.

А люди, в ответ на это, при помощи Зведных Магов, создали убийц, способных как можно эффективнее уничтожать Эан’Хане…

— Он где-то здесь, Милар, — Ардан сжал посох и посмотрел на улицу. — Он здесь.

Милар вздохнул и проигнорировал молчаливые, полные непонимания взгляды Урского с Эрнсоном.

— Ты так думаешь, Ард, или ты уверен?

Ардан шумно втянул ноздрями воздух и почувствовал, как клыки дерут десна, а когти — подушечки пальцев. Но очередным усилием воли он загнал горного охотника как можно глубже в свое сознание, где вновь усыпил словами, которые нельзя произнести.

— Я его чую, Милар, — Ардан вышел на крыльцо.