Старушка, услышав голос, очнулась от своего сна, вызванного постоянными голодом, жаждой и кровопотерей.
Спящие Духи, она выглядела даже немощнее его прадеда на закате дней последнего. Её нос покраснел, щеки больше походили на древесную кору — столь же сморщенные и запутавшиеся среди хитросплетений глубоких морщин. Ушные мочки обвисли, а брови практически полностью выпали, как листва по осени.
И только мутный, почти лишенный даже призрака сознания, взгляд золотых глаз, а еще сбивчивое, хриплое, прерывистое дыхание чахоточного намекали на еще теплящуюся искру жизни внутри престарелой Старшей Матери Матабар. Чудом уцелевшей и, явно, последней.
По-настоящему
последней.
Она посмотрела на Арди так, как обычно умирающие смотрят в пустоты. Слепым, слабовидящим взглядом, который наблюдал вовсе не реальность, а смесь собственных воспоминаний и снов, а может и воспоминаний обо снах.
— Мое время пришло? - спросила она почти трескающимися губами.
Из её покрытого гнойниками рта вырвали не только клыки, но и почти все зубы. А из пальцев — когти.
Арди вздрогнул, услышав язык Матабар. Чистый и певучий. Совсем как у его прадедушки.
— Ты пришел забрать меня на тропы Спящих Духов, маленький посланник?
Она подалась вперед, чтобы обнять его, но без сил свалилась прямо там, где и сидела. Арди едва успел её подхватить.
— Нет… ты пахнешь, как человек, — она зашлась в сухом кашле и, подняв трясущуюся ладонь, провела по его щеке. Она явно бредила. Говорила быстро и прерывисто, словно стараясь обогнать заканчивающийся для неё сон Спящих Духов. — А еще, как горный кот, прячущийся среди штормов. И как мудрая белка, говорящая языком памяти. Как медведь, оборачивающийся звездным покрывалом. Как горный козел, плывущий среди цветочных лугов. Как рысь, бегущая в тенях. Как орел, парящий среди незримых путей. И как волчица, согревающая дыханием наши колыбели. Ты пахнешь, как человек и как наши Духи Хранители. Пахнешь, как еще недорассказанная легенда…
— Ты и я, Старшая Мать, — произнес Арди едва-едва слышно.
Но она услышала. Будто ждала этого момента так долго, что он стал единственной причиной, по которой она все еще жила. Чтобы услышать слова на родном языке.
— Как тебя зовут, дитя двух кровей?
— Крепкие Корни, — ответил Ардан.
Она прикрыла глаза и слегка улыбнулась, отчего разгладились её морщины.
— Хорошее имя, — она продолжала гладить его по щеке, так легко, что Арди почти не чувствовал её касаний. — Оно пахнет дубом и песней.
— Не говори, Старшая Мать, — произнес Арди. — Потерпи немного. Я отнесу тебя туда, где станет легче. Там помогут. Ты и я, Старшая Мать. Мы…
— Уже нет нас, Крепкие Корни, — перебирал старушка. — Больше нет. Истории моей шкуры станут последними историями наших стай. А твое имя — последним именем. Я ждала тебя. И ты пришел. Таков сон Спящих Духов.
— Не говори так, Старшая Мать. Есть место там, где заканчивается шаг Духа Дня, — Арди поглаживал её волосы, отливающие лунным серебром. — Там есть логово. Там моя мать и мой брат. Моя стая. Я отвезу тебя туда, и ты сможешь рассказать нам свои истории, и мы отнесем их на Гору Памяти, как и завещали предки.
— Нет, Крепкие Корни, — её беззубая улыбка стала только шире, а в глазах появился покой . — Мое время во сне Спящих Духов уже почти закончилось. Я это знаю. И ты тоже это знаешь. Я лишь рада, что дождалась.
Арди, понимая, что соплеменница его отца бредит, начал подниматься на ноги.
